Дальнейшее было очевидно до банальности. На обратном пути мы договорились, что она приедет через пару дней, как только я плёнки проявлю, но уже на следующий день я не утерпел и позвонил ей на работу, предложив вместе заглянуть в гости к моему отцу, благо как раз рядом с её маршрутом с работы домой. Согласилась. А ещё через два дня — смотрели фотографии. Было человека четыре — вторая Лена, её бойфренд, который сын моего друга Георга, и ещё двое, которых не помню совершенно. Ленка почти сразу сказала, что останется. А когда все стали собираться, вызвалась проводить их до метро. Запретив мне составить всем компанию. И опять, как в Толпино, я полтора часа места себе не находил. Наконец Ленка появилась. Её трясло. На обратном пути от метро ей, оказывается, захотелось полазить по выселенным домам напротив, которые только-только начали ломать. Полчаса она по ним лазила. Пока не нарвалась на компанию, от которой еле сбежала. И полчаса ходила вокруг дома, успокаивая нервы. Зайдя в комнату, плюхнулась рядом на диван, заявив, что еле дотерпела все эти дни, только попросила ещё полчасика на то, чтобы окончательно прийти в себя. На стеснение — ни намёка. Понятно, что после такой встряски ночь была не сказать чтобы феерической. Больше была похожа на привычную, чем на первую. Никакого процесса взаимного узнавания. Как будто мы уже много лет вместе и знаем друг о друге всё. Я даже раза два начинал извиняться за то, что не на должной высоте, на что Ленка, загадочно улыбаясь, говорила, что я полный дурак, ничего не понимаю и вообще всё очень здорово. Утром она сказала, что после работы поедет к маме, а ко мне вернётся через день. Правда, в обеденный перерыв мы договорились сходить на открытие выставки картин и фотографий двух моих друзей. С выставки Ленка опять поехала на работу, а я остался продолжать пьянство. Приехав вечером домой, я обнаружил Ленку там. К матери она таки не поехала. И не могу сказать, чтобы это обстоятельство меня огорчило.
Вторая наша совместная ночь оказалась гораздо более содержательной. Хотя мне опять было неудобно за себя. Странное ощущение. С одной стороны — всё было правильным, всё было настоящим. Было чувство, была нежность, было понимание друг друга. Не было лишь той всепоглощающей и всесжигающей страсти, в которой я растворялся с Анной. Был хороший секс, но не было сексуальных подвигов. И почему-то ни того ни другого не хотелось. Того, что происходило, лично мне было достаточно. Трудно было представить, чтобы после этой ночи, как после ночи с Анной, мне бы пришлось из-за вовсе не фигурально натёртых понятно где мозолей неделю передвигаться странной походкой. Не тот случай. Тут нужно было другое. Но всё равно ощущалось неудобство. Твердо зная, что с другой я был способен на большее, и не будучи в силах продемонстрировать всё это Ленке, я чувствовал себя чуть ли не подлецом. Но Ленка этого так и не поняла. На каждом отдыхе она садилась освежиться грейпфрутом и, вгрызаясь в него так, что сок стекал по ней ручьями, приговаривала, что я супер, что она никогда в жизни и не представляла, что в мире возможен мужчина, с который ей было бы настолько хорошо…
