О том, что сильнее нас полностью

– Теперь понятно про замотанность? Кстати, что с тобой, почему с лица спала?

– Володя, остановись.

– То есть?

– Володя, у тебя с этими девушками неправильное происходит. Остановись. Быть беде.

– Так и сам знаю. Что я, не огребаю всякий раз полной мерою? Не понимаю, что ещё несколько подобных романов — и изношусь до нуля? Но как-то не привык себя жалеть.

– Себя не жалеешь — их пожалей. Ты не только сам в беду попадёшь. Их — тоже до беды доведёшь.

– Почему?

– Почему — не знаю. Но что доведёшь — знаю точно. Прошу — остановись.

Телефонный разговор чуть более полугода спустя. С присутствовавшим тогда же в музее Витей. Тоже давным-давно потерявшимся из виду. Человеком очень странной и очень неоднозначной судьбы, блестящим учёным, блестящим художником, бывшим наркоманом, бывшим контрабандистом, бывшим сектантом, а теперь — глубоко религиозным человеком, философом и инвалидом.

– Володь, это Витя. Слушай, ты мне не напишешь предисловие к новому альбому?

– Нет, Вить. Я сейчас ничего не могу.

– Что-то случилось?

– Да вот с Ленкой у меня большой бедой закончилось, никакой я, ничем разумным не могу заниматься, даже не знаю, выживу ли.

– Володь, извини, но я не решился.

– При чём тут ты?

– Но ведь я её видел, ты её в музей приводил, я хотел тебе сказать, что именно этим и кончится, но не решился. Ты бы всё равно не поверил.

– Так это не она была, а её подружка! Но что ты мог видеть, вы же почти не общались?

– Володь, я очень хорошо чувствую ауру человека. Так вот, настолько чёрной, настолько плохой, настолько опасной ауры, как у этой девушки, я не видел никогда и ни у кого.

– Вить, а ведь ты походу прав. Ведь именно она нас и предала.

– Володь, ну я же знаю, о чём говорю.

Наверное, правильно было, что сошлись мы с Леной — только после первой совместной поездки. Когда вдруг стало понятно, что она для меня действительно идеальная спутница и что этот роман — уже всерьёз. Я так и не уловил момента, когда сам это понял. Туда ехали просто друзьями, обратно ещё не любовниками, но уже людьми, знающими твердо, что это — судьба.