Но в данный момент — солнце жарит вовсю и никакой автоматизм не спасает. А идти всё равно приходится по шпалам, по самому пеклу, так как по обочине — хуже. Мало того что кипрей и борщевики вдоль тропы парят по-чёрному и напускают комаров в придачу к слепням, так ещё и поминутно приходится уступать тропу местным рыболовам, гоняющим по ней на велосипедах и мотоциклах. Шпалы — они хоть и не для человека придуманы, но для мотоцикла — в ещё меньшей степени.
* * *Собственно, пора разъяснить, что же это за развлечение такое, в паровоз играть. Оно, конечно, только преамбула, развлечения и приключения все пока впереди, и весьма много — на целых три ближайших дня. Главным образом, конечно, ловля карасей — основных обитателей заброшенных торфяных карьеров, для разработки которых и была проложена узкоколейка, существующая только пока в дальней части массива, где продолжается добыча торфа. Прекратится — разберут. Узкоколейка ведь — она только кажется солидной железной дорогой, а на самом деле эфемерна. Сегодня здесь, а через год глядь — уже на параллельную бровку перенесли. То ли к новому карьеру так ближе, то ли часть бровки выгорела и перекладывать путь по новой стало просто негде.
У всякого нормального человека слово «карьер» ассоциируется с промышленным пейзажем и не может вызвать никаких эмоций, кроме лёгкого омерзения. Оно так. За единственным исключением. Старые торфоразработки не имеют ничего общего с карьерами в обычном понимании этого слова. Отвалов нет, стометровой ширины дорог для мощных самосвалов — тоже. Да и вообще никаких дорог нет, кроме временной узкоколейки. Вскрывается в стенах карьера тот же торф, что составляет почву вокруг. Да и не копают тот карьер, а моют. Струёй воды размывают торф, а взвесь откачивают и потом сушат. Оставляя в карьере многие тысячи изумительно-ветвистых коряг. Прекратилась разработка, перестали откачивать воду — карьер за год превратился в озеро, а ещё через десяток-другой лет на бровках вырос лес, по воде пошли моховые сплавины, полосы камыша… Получающийся в итоге ландшафт естествен до предела и даже гораздо интереснее того же болота до начала разработок. Своеобразная озерно-лесная Венеция со многими тысячами островов и островков, лабиринтом лесистых бровок шириной до десятка метров, обилием рыбы, птицы и зверя, разливанным морем грибов и ягод.
