— Веду бой. Пасякин с отделением под огнем с высоты «Пологая» расчищает завал. Ранен рядовой Ильин, — доложил Ивлев.
— Каковы силы нападающих?
— До взвода, не больше…
— Людей спе́шили?
— Так точно!
Остапенко обхватил рукой свой подбородок, задумался, глядя на карту. Время бежало с катастрофической быстротой, поджимало его с решением. Смирнов видел, как быстро скользил по карте карандаш в руке Дмитрия Львовича. Глядя на острие грифеля, которое очертило высоту «Пологая» справа, Аркадий Васильевич понял, что командир полка вот сейчас отдаст команду, и вся бронегруппа резко повернет по ручью, зайдет душманам во фланг и нанесет сильный удар. Но карандаш неожиданно оторвался от бумаги и в нерешительности завис над нею.
— Командир, время! — напомнил Смирнов.
Остапенко оторвал ладонь левой руки от подбородка, быстро метнул взгляд на инспектора, сказал:
— Спасибо Дынину! — и улыбнулся.
Аркадия Васильевича эта улыбка даже покоробила: там люди ведут бой, помощи ждут, а он?..
— Ивлев, как проход? — спросил Остапенко.
— Пасякин расчистил завал, обстреливает душманов из БМП, укрыв ее за валунами. По нему ведет огонь гранатомет.
— Гранатомет уничтожить сосредоточенным огнем!
— Есть! Разрешите атаковать!
— Нет! Не разрешаю!
Смирнов вопросительно посмотрел на Остапенко. Брови того нахмурились, две продольные складки на лбу сошлись в одну, голос охрип, звучал будто из старого репродуктора:
— Слушай боевой приказ! Сковать противника огнем с места, обеспечить безопасное прохождение основных сил бронегруппы. После чего боевой разведдозор выполняет роль арьергарда. Как понял?
— Все понял! — быстро последовал ответ.
Остапенко, ни к кому не обращаясь, произнес вслух:
— Еще раз спасибо, Михаил Львович, за науку! — Уловив взгляд Смирнова, пояснил: — Задача группе какая? Встретить и провести до пункта назначения колонну полковника Дынина. Так? Так. А цель душманов? Разгромить и захватить эту же автоколонну. Значит, главные силы банды там, впереди, куда и показывала основная стрелка по дороге. А здесь засада.
Остапенко вновь щелкнул тангентой радиопереговорного устройства, отдал приказ:
— «Бронебои»! Я — «Лидер»! Увеличить скорость движения. Пушки развернуть вправо, в готовности открыть огонь по высоте «Пологая»! — Несколько секунд помедлив, он продолжал: — Внимание, делай, как я!
Отключив радиопередатчик, Остапенко коротко сказал механику-водителю по внутреннему переговорному устройству:
— Вперед! Простреливаемый участок пройти на максимальной скорости!
Командно-штабная машина резко дернулась и, набирая скорость, помчалась по каменистой дороге. За ней так же ходко пошли все боевые машины пехоты бронегруппы.
…Новое утро застало автоколонну полковника Дынина в пути. Щурясь от яркого южного солнца, Михаил Львович пристально всматривался в полотно дороги. Начинался очередной подъем. Двигатели «ЗИЛов» гудели натуженно, хрипло. Они все выше и выше взбирались на очередной перевал.
Чем выше в горы поднималась колонна, тем холоднее становился воздух. На перевале температура перевалила за минус двадцать. Ветер, несшийся по ущелью, будто вырвался из аэродинамической трубы, сбивал с ног, искалывал лицо мириадами невесть откуда взявшихся острых снежинок. Здесь, над облаками, остро ощущалась кислородная недостаточность…
Но солдаты мужественно пробивались сквозь снежные заносы. У некоторых в крови были ладони, иссечены лица, но во взгляде каждого твердость, уверенность в себе, в командире, в товарище.
Закрадывалось ли хоть на минуту в душу Дынина сомнение в том, что пробьются и хватит ли собственных сил? Да, силы солдатские, как и сухие пайки, выданные на марш, были на исходе. Три часа задержки, три часа трудной работы на холоде, где негде ни обогреться, ни укрыться от ветра, и не после прогулки — после забравшего чуть ли не все силы марша…
Потом начался быстрый спуск. И вновь Дынин вглядывался в ползущее навстречу полотно дороги. Он не раз уже водил машины этим путем, знал здесь каждый поворот, мостик. Опыт подсказывал ему, где именно может быть устроена засада. Вот там, за крутым поворотом, дорога пойдет под уклон.
«Внимание!» — сам себе приказал он.
Вот бронетранспортер с дозором пошел на поворот, а следом — вторая, третья машины…
Слева расступились горы, выйдя к дороге ущельем. Дынин оглянулся. Шестая, седьмая, восьмая машины показались из-за скалы. И тут по ним ударили автоматы, гранатомет. Бронетранспортер дрогнул всем корпусом, съехал в кювет. Из верхнего люка кубарем скатился сержант Шуйский, мгновенно припал к земле, дал из автомата длинную очередь по большому двугорбому камню, откуда раздавались выстрелы гранатомета.
За бандой — внезапность удара. За Дыниным — спокойствие и опыт.
— К бою! — скомандовал он по радио и выпрыгнул вслед за водителем из кабины. По привычке сделал бросок за придорожный камень. Снял курок предохранителя.
