Костя взялся за другую ногу. Чтобы добраться до ступни, ему пришлось окунуться с головой. Но и тогда он довел руку только до лодыжки. Дальше мешали спутавшиеся, переплетшиеся между собой сучья и палки. Они, как в капкане, держали Лаврушкину ступню.
Костя вынырнул и, взглянув на бледное лицо друга, опять погрузился в воду. На этот раз он открыл глаза и увидел коричневую плетенку из затонувших веток и сучьев. Течение парусом надувало Лаврушкину штанину. От ноги тянулось розовое облачко. Костя догадался, что это кровь, и яростно заработал руками, ломая и вытаскивая из мягкого ила скользкие пружинистые палки. Но подводный капкан долго еще держал Лаврушку.
Когда ребята, наконец, оказались на берегу, оба были измучены до того, что у них перед глазами плавали разноцветные круги. Опираясь на друга, Лаврушка проскакал шагов пять и опустился на траву. Костя тотчас осмотрел его ногу. Больше всего он боялся открытого перелома, при котором кость, прорвав мускулы и кожу, высовывается наружу.
К счастью, кровь шла из глубокой царапины. Перелом был внутренний. Костя понял это, увидев повыше лодыжки синеватую припухлость. Легкое прикосновение к ней заставляло Лаврушку вздрагивать и скрипеть зубами. Но он не стонал и не сказал ни слова, пока Костя не окончил осмотр.
— Нужны лубки! — сказал Костя.
— Плохо? — спросил Лаврушка.
— Обычно… Настоящий перелом, — беззаботно ответил Костя, хотя очень беспокоился за Лаврушку. — Ничего особенного! Сейчас позову ребят! Соорудим носилки…
— Чем позовешь?
Лаврушка глазами указал на ружье, валявшееся на берегу. Из казенной части сочилась мутная вода.
Косте не надо было объяснять, что произошла новая беда. Он схватился за патронташ. И кожа, и картонные гильзы — все отсырело. Ребята сами набивали патроны. Надеяться на то, что суконные пыжи не пропустят воду, не приходилось. И все же Костя перезарядил ружье и нажал на спусковой крючок. Вместо выстрела глухо щелкнул боёк. Попробовав без всякого результата пяток патронов, Костя положил на землю бесполезное ружье и вытащил нож.
— Пойду вырежу лубки… Потом придумаем что-нибудь.
— Спички положи на солнце.
Костя недовольно полез в мешок. О спичках он подумал раньше Лаврушки. Но ему не хотелось огорчать друга, и он молчал. Дальше таиться не было смысла. Раскладывая спички и коробок на согретом солнцем сухом песке, Костя украдкой посмотрел на Лаврушку. Их глаза встретились.
— Ты не хитри! — сказал Лаврушка. — Я ведь не дурак. Вижу, что влипли мы здорово… И про зарубки помню — мы не ставили их на том берегу… Не найдут нас ребята.
— Ладно, лежи! — грубовато ответил Костя и пошел с ножом в кусты.
Нога Лаврушки, стиснутая двумя лубками и перевязанная изорванной на бинты запасной одеждой, превратилась в толстую неподвижную колоду. Закончив перевязку, Костя накормил друга подмоченным невкусным салом, подвинул к нему начавшие подсыхать спички и присел рядом с ним.
— Ждать не стоит, — сказал он. — Найти нас трудно…
— Иди, — ответил Лаврушка.
— Вернусь вечером — не раньше.
Костя испытующе посмотрел на друга.
— Дождусь…
— Но обязательно вернусь… Слышишь?
— Знаю…
— Очень больно?
— Скребет… Иди!
В это время до ребят докатился по тайге далекий слабый отзвук выстрела. Потом второй и третий. Было двенадцать часов.
Не трудно разминуться в городе, а в тайге!..
Костя пошел прямо на выстрелы. В это же время Тит, которого Олег Поземов направил на поиски заблудившейся пары, возвращался назад по своим зарубкам. Чтобы найти ребят, ему нужно было дойти до места ночлега и дальше держаться зарубок, оставленных Костей и Лаврушкой. Так они и разошлись…
А Олег не стал ждать ребят. Он повел свой отряд по чуть приметным, заросшим зарубкам влево от пригорка со следами шурфов, оставляя за собой на деревьях отчетливые свежие метки.
— Смотрите в оба! — предупредил он. — Тут на каждом шагу можно увидеть что-нибудь важное!
Шли медленно. По всем признакам, здесь много лет назад пролегала тропа. Она заплыла мхом. Но все же, когда Олег, выбрав путь поровнее и удобнее, проходил метров десять, он обязательно встречал дерево с зарубкой. Это подтверждало догадку, что под ногами у ребят — тропка, по которой когда-то часто хаживали. Значит, дорожка должна привести к жилью.
Каждый лесной завал казался ребятам старой, заброшенной хибаркой. Но всякий раз, подойдя ближе, они видели, что это всего лишь бурелом. Однажды между стволов впереди показалось что-то серое, высокое, правильной прямоугольной формы. Но это был валун. Каменные глыбы попадались все чаще. Как они попали сюда, никто не мог объяснить.
Во второй половине дня погода испортилась. Над тайгой пролетел сильный порыв ветра. Немая тишина урмана нарушилась. Лес наполнился глухим шумом. Внизу не чувствовалось ни малейшего дуновения, а над головой в верхних ярусах ветер яростно раскачивал макушки деревьев. Небо потемнело. С востока шла гроза. Ее раскаты уже долетали до ребят.
Еще через несколько минут сосны и пихты застонали. Уже не шум, а рев стоял в тайге. Точно сумерки опустились на урман.
— Переждем? — спросил Олег.
