Священнослужитель в определенные моменты Литургии становится символом Христа, именно символом, знаком, а вовсе не картиной Христа, где вместо красок употребляются стоны и вопли, чтобы подчеркнуть несуществующее сходство. Алтарная перегородка, называемая иконостасом, подчеркивает, что все происходящее в алтаре храма во время Литургии сакрально и не должно стать общедоступным и тривиальным. Тайные молитвы - это принадлежность иерархии; если священник громко произносит их, то миряне включаются в это чтение, повторяют слова молитвы в своем уме, и тем самым становятся незаконными если не совершителями, то сослужителями таинств.
Обновленцы стремились к десакрализации службы. Они выносили престол на середину храма, чтобы якобы быть ближе к народу, и обычно читали тайные молитвы вслух, так сказать, для демократизации службы. В церкви громкое чтение тайных молитв запрещалось. Одно время, при Юстиниане Великом, когда обнаружилось, что некоторые священники пропускали тайные молитвы, было предписано читать их вслух, но тихо, не для народа, а чтобы их слышали присутствующие в алтаре. Но этот обычай был вскоре отменен. Так что чтение вслух тайных молитв является грубым нарушением устава.
Особенно недопустимо, что молитвы евхаристического канона священник произносит так, чтобы их слышали из алтаря все люди. Да еще как он произносит эти слова! Говорит: «Господи!» каким-то шипящим голосом, как будто наплыв чувств потряс его душу и сдавил его горло, и вот-вот, потеряв сознание, он упадет на руки диакона; затем, помолчав, как бы придя в себя, он продолжает громко и таинственно: «..иже Пресвятаго Твоего Духа», как будто попирает адского змея своей собственной ногой. Затем кричит, словно впав в экстаз: «..в третий час апостолом Твоим низпославый», и кончает священный стих высоким фальцетом. При этом он размахивает руками, как птица крыльями, часто воздевает их вверх, как будто хочет оторваться от земли и подняться на небо.
Уже в древних правилах было запрещено такое театрализованное служение, называемое «козогласием». Характерно, что само слово «трагедия» в переводе означает «песнь козла»404, то есть блеяние и крик козла, которого режут. «Козогласие» или «козоглаголание», которое не должен допускать священнослужитель, является эквивалентом слова «трагедия». Священник должен читать молитвы просто, ясно и сосредоточенно, вникая в их слова, а не давить эмоциями своего разгоряченного воображения или заранее отрепетированной игрой на людей, стоящих в храме. Надо помнить слова апостола Павла «духа не угашайте»405, а эмоции, с их театрализованной передачей, угашают дух.
Чем православное монашество отличается от католического? Тем, что для православного монаха монашество это образ жизни, а для католического - образ деятельности. Православное монашество - отрицание мира и всего, что в мире, ради одного Господа; а католическое монашество - служение миру, возможно, тоже ради Господа, однако такое служение в гуще мира противоречит самой сущности монашества. Когда к преподобному Антонию пришли философы (по-видимому, пифагорейцы) и спросили: «Вы, монахи, отрекаетесь от брака, - и мы сохраняем целомудрие; вы отрицаетесь от мирских стяжаний, - и мы презираем богатство; какая же разница между вами и нами?» Преподобный Антоний ответил: «Мы очищаем свое сердце от помыслов и не доверяем своему разуму». Философы сказали: «Да, мы этого совершить не можем».
Очищение своего сердца от страстных помыслов и образов мира для стяжания божественного света является основой монашеской жизни. Есть много великих святых, которые жили в миру. Они брали на себя подвиги: ухаживать за больными, кормить голодных, раздавать милостыню, воспитывать сирот. Среди них такие имена, как Филарет Милостивый406, Сампсон Странноприимец407 и т. д. Их подвиги были спасительны, они стяжали ими святость. Мы вспоминаем их жизнь с благодарностью за то, что на нашей земле еще не иссякла любовь. Но в то же время надо помнить, что их жизнь была далекой от монашеского идеала, если можно так сказать, они сделали все возможное в своем мирском чине. А для монаха эти добродетели являются детской одеждой.
