Чайник остыл, а рассказ ещё не получил свой логический конец. Строки по-прежнему предательски не ложились на бумагу. Стабильность в отношениях подзатянулась. «Разве я не люблю эту женщину?» — провокационный вопрос вырывался из недр черепной коробки Пандоры. Я бы мог напрямую обратить его к своей пассии, но она уехала к подругам. Какие же разные мы существа. Из других планет, точно с Венеры и Марса. Как принято говорить у взрослых, не сошлись характерами. Она создавала проблемы и решала их в обществе; мои проблемы исходили от общества, и решать приходилось их самому. Я направил вопрос в открытое окно в надежде, что чёрное море поглотит его и вернёт мне ответ в бутылке. И лучше бы ей быть без записки и полной вина.
Чёрное море выглядело чернее обычного. На фоне волн отчётливо выделялся белый легковой автомобиль. Из дверей машины вышел белокурый полноватый мужчина. Он аккуратно подал руку моей уже бывшей жене. Была ли она счастлива по-настоящему? Более чем уверен: снова отыгрывала роль. Я отыскивал что-то глубинное за слоями перманентной романтической радости, но не находил. «Она была актрисою» и этим всё сказано. Играть с актрисой и выиграть — невозможно, ведь она сама давно проиграла себе же. В этой игре было очень много участников, и каждый потерпел поражение.
Декорации сменились. Обветшалый советский домик стал вычурным московским рестораном. Солнце цвета яичного желтка с каждой минутой обретало всё более румяную корочку. С четырёх до пяти утра персонал проводил пересменку. Всех засидевшихся посетителей спешили выпроводить к временному закрытию, и меня в том числе. Только прежде чем уйти — оплати чек. Как во время развода. Я даже посмеялся, во сколько оценили меня.
Я отдал все кровно заработанные, оставив только на обратный билет домой, и поспешил собирать вещи. Требовалось уйти раньше, чем сотрудники ресторана заметили бы, что в чековой книжке недостаёт нескольких тысяч. Завтра нужно будет чем-то отблагодарить учительницу за приглашение в столицу. Денег не хватало даже на плитку шоколада. Проблема завтрашнего дня, уверен, подёргает нервы мне из будущего. В сегодняшнем дне была поставлена точка. Тут я понял три вещи: первая — произведение, начало которого ещё до недавнего времени было неизвестно, получило завершение; вторая — моя ночная подруга исчезла, подобно вину в бокале; третья — мне никогда не встретить рассвет в доме через дорогу от моря.
Однажды меня попросили написать рассказ…
изобр. 6. Нецензурная надпись, отсылающая к культу мужского детородного органа либо к неоправданным ожиданиям разыскивающего его. Сделана на разрушенном гаражном строении одним из представителей маргинальных неоплемён.
Предположительно нач. 20-х гг. XXI в.
Физиология вынудила меня встать «по нужде» около четырёх часов утра — не нужно было так нещадно пить прошлой ночью.
Физиология потребовала осмотреться: комната отеля едва освещалась тусклым светом, просачивающимся сквозь щель двери, ведущей в коридор.
Физиология нуждалась в оценке окружения. Я осмотрелся и заметил на своей кровати двух девушек, которые спали так крепко, словно первобытные люди подчас дождя.
Физиология подтолкнула провести «древнеримские каникулы» в компании этих юных особ. В первую девушку я был влюблён. Какая именно из них считалась первой — честно не помню.
Физиология отучила любить вторую девушку уже на середине знакомства. Временная пассия была хороша собой, искренне восхищалась моим острым умом, не боялась выглядеть смешной или глупой… Только ей постоянно чего-то не хватало. Меня в себе. Она была моей, только когда была моей.
Физиология изначально сделала каждый живой организм эгоистическим. Выживаемости ради. И удовлетворения собственных потребностей для. Потребности оставаться в этой комнате у меня уже не было, поэтому я аккуратно прикрыл нагие тела девушек одеялом и поспешил к выходу. Так ошибка социальной эволюции под названием «совесть» мучила куда меньше. Эти юные особы в будущем наверняка станут матерями, уважаемыми в обществе людьми. Хорошо, что они связались с мужчиной, который их укрыл — могли же вовсе искать любви в каком-нибудь балбесе, который бы и не подумал позаботиться. С другой стороны, раз они тут (со мной), значит, не могли.
