— Вы безобразно пьяны, — с отвращением сказал нок Фирдзав. — Принесите мне официальные извинения, и этот эпизод, возможно, удастся решить без кровопролития.
Кошка едва не фыркнула в голос. Хриссэ сдерживаться не стал. Затем сообщил, что не пьян, а под пылью.
— И я не настолько невменяем, чтоб мне пришло в голову перед кем-то извиняться.
Нок Фирдзав взвился опять, а ол Кайле не стала дожидаться логической развязки и вышла наружу, чтобы без суеты и толкотни занять стратегически выгодную позицию на краю галереи, на верхней ступеньке широкой лестницы.
Скандал вылился из зала почти сразу вслед за ней, бурля вокруг двоих поединщиков. В победу нок Фирдзава верили на удивление многие — отчасти потому, что он действительно считался хорошим фехтовальщиком, отчасти же потому, что ол Каехо сейчас таковым совершенно не выглядел. Слишком расслаблен, слишком небрежен в движениях, в таком состоянии нужно лежать и любоваться потолком, а не лезть в драку. Нок Фирдзав тоже это видел и к началу поединка смотрел куда уверенней, чем при зарождении скандала.
Кошка тоже видела, и увиденное её беспокоило. Хриссэ выглядел слишком неадекватно — и слишком достоверно для притворства.
С началом поединка внимание Кошки переключилось, хотя бы потому, что первое время она никак не могла сообразить, что не так с этим боем. Потом она поняла и заулыбалась; заодно стало ясно, что имел в виду Хриссэ, называя нок Фирдзава слишком хорошим фехтовальщиком. Нок Фирдзав и верно был отличный фехтовальщик, с безукоризненной техникой. Идеальная стойка, идеальные переходы между элементами связки. Это не слишком бросалось в глаза, пока Хриссэ явно не подыграл ему: атака, уход, атака, блок — не то тренировка, не то ожившая миниатюра к учебнику. С той разницей, что один из участников пыльный. Сверх всяких разумных пределов. Держаться ему удавалось, но явно с трудом: он оступался, делал лишние шаги, раз или два глупейшим образом провалился в выпад — по счастливой случайности как раз тогда, когда нок Фирдзав никак не мог этим воспользоваться.
Веселило публику главным образом то, что бился пыльник, кажется, не с одним противником, а как минимум с тремя. Блокировал несуществующие удары сбоку, отмахивался назад, уклонялся от пустого места и крутился вокруг себя, сбиваясь с шага и сбивая с толку нок Фирдзава. Нок Фирдзав второй раз подряд пошёл на классическую связку: в голову, в бедро, колющий в живот, — ол Каехо вместо блока нырнул вперёд, едва не оставшись без правого уха. Бить в бедро нок Фирдзаву уже не удалось бы, слишком мала дистанция, но и Хриссэ этим не воспользовался, пролетев по инерции слишком далеко и врезавшись в противника. Да так, что чуть не сбил с ног. В круге зрителей рассмеялись.
Хриссэ сразу же отскочил, в два прыжка, шагов на семь, и завертелся на месте, отбиваясь от невидимых нападающих. Опять-таки, троих, кажется. Отсутствия нок Фирдзава он, кажется, не заметил. С галереи, где толпилась гвардейская молодёжь, кто-то крикнул подбадривающе, галерея рассыпалась хохотом, и кричать стали уже несколько человек. Ол Каехо был полностью доволен жизнью, судя по пьяному азарту на лице. Он скакал так выразительно, что Кошка чуть ли не видела вживую его противников: двое нападают с разных сторон, Хриссэ отмахивается от одного и уходит за спину другого, мешая им нападать одновременно… Кошка хмурилась. У неё крепло подозрение, что Хриссэ всё же ошибся с дозой.
Пунцовый от возмущения граф прекратил, наконец, стоять столбом в стороне от этого фарса, в который превратился его поединок, и рванул в атаку.
Хриссэ толкнул одного воображаемого нападающего на другого, тот упал слишком легко, и пыльник потерял равновесие и упал следом, как раз в тот момент, когда налетел нок Фирдзав. Граф целил ударить в голову, и вместо этого всем весом нанизался на нелепо выставленный пыльником меч.
Кошке плохо было видно за нок Физрдзавовой спиной, она видела только, как спина вдруг ссутулилась, вспухла левей позвоночника острым бугром, и нок Фирдзав повалился лицом вперёд. Одновременно на двор навалилась тишина. Слышно было, как барахтался Хриссэ, выбираясь из-под упавшего.
— Ну? — возмущённо сказал он, оглядываясь. — И где все?
Двор был пуст, за исключением зрителей. Хриссэ плюнул.
— Таго свидетель, каждый раз одно и то же: одного убьёшь — остальных как дождём смыло.
Он покачнулся и махнул рукой, отгоняя что-то невидимое от головы.
— Ну? — повторил Хриссэ. — Неужели никто подраться не хочет!
Кошка соскочила со ступенек и решительно подошла, вызвав у Хриссэ бурю возмущения.
— Не-не, с тобой я драться не хочу! Я со своими…
— Хватит уже, — оборвала его Кошка. — Убери оружие, пойдём.
— Куда? — ещё больше возмутился Хриссэ.
— Домой, — мрачно сказала Кошка.
— Не хочу домой, хочу драться!
— Не с кем тут драться.
Хриссэ удивлённо огляделся, обводя зрителей мечом.
— Как не с кем? А они?
— А они тебе мерещатся. Пыли надо меньше глотать.
— Хал, — печально сказал Хриссэ, убирая меч. — Что за жизнь… Столько всех вокруг, а подраться не с кем.
