Обратным этим невыгодным условиям явится случай, когда позиция имеет в своем тылу горы; отсюда вытекает столько выгод, что в общем можно признать такое положение за одно из наиболее благоприятных для оборонительной позиции.
2. Местность может в большей или меньшей степени соответствовать характеру армии и ее составу. Большой перевес в кавалерии с полным основанием заставляет нас искать позицию на открытой местности. Недостаток в этом роде войск, а пожалуй, и в артиллерии, при наличии пехоты, обладающей боевым опытом, знающей местность и воодушевленной энергией, подсказывает выбор трудной пересеченной местности.
Здесь нам не приходится подробно говорить о тактическом соотношении между местными условиями оборонительной позиции и вооруженными силами, нас интересует лишь общий вывод, так как он один представляет стратегическую величину.
Бесспорно, позиция, на которой армия хочет выждать до конца наступления неприятеля, должна предоставлять ей значительные выгоды; позиция должна быть такова, чтобы на нее можно было смотреть как на множитель сил армии. Где природа сделала многое, но все же недостаточно по сравнению с нашими пожеланиями, там приходит нам на помощь фортификационное искусство. При его содействии часто удается сделать отдельные участки совершенно неприступными; ничего необыкновенного не будет, если и вся позиция окажется таковою. Очевидно, что в последнем случае вся природа мероприятия меняется. Теперь уже мы не ищем сражения в благоприятных условиях, а в этом сражении - успеха всей кампании; мы добиваемся успеха без боя. Располагая свои силы на неприступной позиции, мы просто отказываемся от сражения и вынуждаем противника искать решения иным способом.
Таким образом, мы должны совершенно отделить друг от друга оба случая и поговорим о последнем из них в следующей главе под заглавием "Крепкие позиции и укрепленные лагери".
Та оборонительная позиция, о которой мы здесь говорим, должна быть не чем иным, как полем сражения, представляющим повышенные для нас выгоды; и для того, чтобы она стала полем сражения, благоприятствующие нам условия не должны быть доведены до чрезмерности. До какого же предела может быть доведена сила такой позиции? Очевидно, она должна быть тем сильнее, чем больше у нашего противника решимости атаковать; таким образом, ответ заключается в оценке данного конкретного случая. Когда перед нами Бонапарт, мы можем и должны отойти за более сильное прикрытие, чем когда имеем дело с каким-нибудь Дауном или Шварценбергом.
Если отдельные части позиции неприступны, например, фронт, то на это надо смотреть, как на частичный фактор ее силы в целом, ибо те войска, которые не требуются в этих пунктах, можно применить на других участках. Но нельзя упускать из виду того обстоятельства, что раз неприятель окажется совершенно бессильным против этих неприступных участков, то форма его наступления приобретает совершенно иной характер, и надо еще дать себе отчет, будет ли отвечать такое изменение нашим интересам.
Например: расположиться за значительной рекой настолько близко, что она может рассматриваться как преграда, усиливающая наш фронт (что порой и имело место), означает не что иное, как сделать реку опорным пунктом для нашего левого или правого фланга; противник, естественно, окажется вынужденным переправиться через реку правее или левее и атаковать, совершив захождение фронтом; таким образом, главный вопрос будет заключаться в том, какие это принесет нам выгоды или невыгоды.
На наш взгляд, оборонительная позиция тем больше будет приближаться к своему идеалу, чем труднее разгадать ее действительную силу и чем больше мы будем иметь случаев поразить противника внезапностью наших боевых комбинаций. В той же мере, в какой необходимо скрывать от неприятеля количество и направление наших сил, мы должны скрывать от него и те выгоды, которые мы предполагаем извлечь из характера местности. Правда, здесь можно достигнуть лишь известного предела, и притом требуются особые, еще мало изведанные приемы.
