В “Mémoires de l’Académie royale des sciences”, 1821, Vol. 5, Par. 1826, стр. 171, Кювье говорит: «В течение столетий ботаники допытываются, почему прорастающее зерно, в какое бы положение его ни привести, неизменно посылает корни вниз, а стебель – кверху. Приписывали это влажности, воздуху, свету, но ни одна из этих причин не объясняет дела. Г. Дютроше сажал семенные ядра в дырочки, просверленные в донышке сосуда, который был наполнен влажною землею, и привешивал его к потолку комнаты. Следовало, по-видимому, ожидать, что при таких условиях стебель станет расти книзу, – ничуть не бывало. Коренья спускались вниз, на воздух, а стебли тянулись сквозь мокрую землю, пока не проникали до ее поверхности. По г. Дютроше, растения принимают свое направление в силу некоторого внутреннего принципа, а ни в каком случае не через притяжение тел, к которым они склоняются. На острие иглы, вполне свободно вращающейся на стержне, утверждено было зерно омелы, в котором вызван был процесс роста, а вблизи укрепили дощечку. И что же? Зерно вскоре обратило свои корни к дощечке, и в пять дней они достигли ее, причем игла не сделала ни малейшего движения. Перья репчатого лука и лука-порея со своими луковицами, уложенные боком на землю в темных местах, выпрямляются, хотя и медленнее, чем в светлых; они выпрямляются даже в том случае, если их положить набок в воде, – это достаточно свидетельствует о том, что не от воздуха и не от влажности получают они свое направление». К. Г. Шульц в своем увенчанном Acad. des sciences (Академией наук) в 1839 г. конкурсном сочинении “Sur la circulation dans les plantes” («Перенос воды в растениях») рассказывает, однако, что он проращивал семенные ядра в темном ящике с отверстиями на дне и с помощью прилаженного под ящиком отражавшего солнечные лучи зеркала добился того, что растения произрастали в обратном направлении, т. е. венчиком вниз, а корнем кверху.
В “Dictionnaire des sciences naturelles” («Словаре естествознания» Кювье, Ламарка и Жюссье, 1816–1845) в статье “Animal” («Животные») говорится: «Если животные в приискании пищи обнаруживают волевое стремление, а в выборе этой пищи – способность различения, то корни растений выбирают себе направление в ту сторону, где почва наиболее изобилует соками, и даже в скалах отыскивают малейшие трещины, где можно найти что-либо для питания; листья и ветви тщательно поворачиваются в ту сторону, где можно найти побольше воздуха и света. Если согнуть ветвь таким образом, чтобы верхняя сторона ее листьев пришлась книзу, то листья переворачивают даже свои стебли, лишь бы только снова принять то положение, которое наиболее благоприятно для их функций (т. е. гладкой стороной кверху). Знаем ли мы наверное, что это происходит бессознательно?»
Ф. И. Э. Мейен в 3-м томе своей «Новой системы физиологии растений» (1839), посвятивший предмету настоящего рассуждения весьма обширную главу, названную «О движениях и ощущении растений», говорит в ней на стр. 585 следующее: «Нередко наблюдают, что картофель в глубоких и темных погребах к лету пускает ростки, неизменно обращающиеся к тем отверстиям, через которые проникает свет в погреб, и продолжает расти до тех пор, пока не достигнет непосредственно освещенного места. Такого рода побеги картофеля наблюдали в 20 футов длины, тогда как обычно это растение, даже при наиболее благоприятных условиях, пускает ростки, едва достигающие 3–4 футов длины. Интересно подробнее рассмотреть путь, который принимает побег такого прорастающего впотьмах картофеля, чтобы наконец достигнуть светлого отверстия. Побег этот старается приблизиться к свету кратчайшим путем, но так как он недостаточно тверд, чтобы без опоры расти прямо в воздух, то он припадает к земле и таким образом стелется до ближайшей стены, по которой затем и поднимается вверх». И этого ботаника (цит. соч., стр. 576) факты заставляют высказать следующее: «Если мы станем наблюдать свободные движения осциллярий и других низших растений, то нам не останется иного выхода, как признать за этими созданиями нечто вроде воли».
