8 Впрочем, низшее место, кажется, присуждено грызунам более из соображений a priori, чем a posteriori, – именно на том основании, что мозговые извилины у них незначительны и выражены слабо, – чему было придано слишком большое значение. У овец и телят извилины многочисленны и глубоки, но что представляет собою их ум? Между тем бобр для своих творческих инстинктов находит в своей интеллигенции большую поддержку; даже кролики обнаруживают значительную степень умственного развития, о чем подробности можно найти в прекрасной книге Леруа “Lettres philosophiques sur l’intelligence des animaux”[81], lettre 3, pag. 49. Мало того: и крысы представляют доказательства совершенно необычной интеллигенции; замечательные примеры этого собраны в “Quarterly review”, № 201, январь-март 1857 г., в специальной статье под заглавием “Rats”[82].
Прибавление к 3-му изданию.
9 И между птицами наиболее умны хищные; вот почему иные из них, именно соколы, в высокой степени поддаются дрессировке.
Прибавление к 3-му изданию.
10 Если негры по преимуществу и в большом числе попали в рабство, то это очевидно является результатом того, что они сравнительно с другими человеческими расами отстали в умственном развитии; это, однако, совсем не оправдывает самого факта.
Прибавление к 3-му изданию.
11 Равным образом и к его неуменью бегать – ведь в беге его превосходят все четвероногие млекопитающие.
Прибавление к 3-му изданию.
12 Вот почему всякая животная форма представляет в наших глазах цельность, единство, совершенство и строго соблюденную во всех частях гармонию, которая до такой степени зиждется на единой основной мысли, что, видя животное даже самой причудливой формы, глубокий наблюдатель в конце концов приходит к убеждению, что оно-то и есть в данном случае единственно правильная и даже возможная и что никакой другой формы, кроме именно этой, здесь и быть не может. В этом и таится глубочайший корень выражения «естественно», когда мы им обозначаем, что нечто само собою разумеется и иначе быть не может. Это единство поразило и Гёте, когда вид морских улиток и крабов в Венеции исторг у него такое восклицание: «Как драгоценно, как дивно все живое! Как соответствует оно своему положению, как много в нем истины, как много в нем бытия!» («Жизнь», т. 4, стр. 223). Поэтому ни один художник не может правильно воспроизвести известную форму, если он в течение многих лет не делал ее предметом своего изучения и не проник в ее дух и смысл; в противном случае его произведение будет иметь такой вид, точно оно склеено из кусочков – будут все отдельные части, но не достанет им соединяющей и скрепляющей связи, души вещи, идеи, которая представляет собою объектность изначального акта воли, проявляющегося в данном виде существ.
Прибавление к 3-му изданию.
13 Великую истину высказал
Прибавление к 3-му изданию.
14 Таким образом оправдывается dictum схоластики: Materia appetit formam[84]. (Сравн. «Мир как воля и представление», 3-е изд., т. II, стр. 352.)
Прибавление к 3-му изданию.
15 Сравн.: «Мир как воля и представление». 3-е изд., т. II, стр. 375.
Подтверждения, которые я могу привести относительно проявления воли в растениях, исходят преимущественно от французов; эта нация решительно придерживается эмпирического направления и неохотно выступает за пределы непосредственно данного. К тому же в данном случае подтверждения идут со стороны
