Перед его глазами всплыл приграничный конфликт с Геслидихьтом. Сольвеиг командовала тогда обороной у реки Ильмхинурха. Рето запомнил, как листья скользили по ее лицу, оставляя грязные дождевые капли. Каждый шаг отпечатывался в мокрой грязи, перемешанной со снегом и кровью. Мышцы напряглись, образуя единый стальной механизм, рвущийся к врагу. На влажных от холода глазах застыла злоба. Зрачки ни на мгновение не отпускали противника. Пальцы мертвой хваткой вцепились в окровавленный топор. Шаг. Еще шаг. Комки снега отскакивали от тяжелых меховых сапог. Рывок хищника к своей жертве.
Глаза врага застыли в немом ужасе. Мгновение тянулось за мгновением. Так быстро и так медленно. Казалось, время растянулось в нечто вязкое и управляемое. Казалось, будто оно склонилось перед окрыленной силой, местью, ненавистью. Но ни один зверь не сможет точно сказать, будет ли очередной бросок на жертву для него последним.
Щелкнул затвор. Крыса, загнанная в угол, пустила свинцовую очередь по хищнику. Резкая, знобящая, продирающая до самых костей, жуткая боль растеклась по телу. Время вязло в этом заснеженном снегу. Сольвеиг упала на холодную землю. Горячая кровь заливала ноги, живот и грудь. Дыхание перехватило. Сольвеиг жадно глотала морозный лесной воздух. В глазах повисли хорошо знакомые образы. Отчаяние и смерть. Тени плясали свой последний танец. Охотники поймали волчицу.
Рето будто чувствовал на себе всю ее боль. Он бросился тогда к ней, чтобы спасти. Забыв обо всем. Обо всех ссорах и разногласиях. И он спас ее. Она лежала у него на руках, когда медики перевязывали ей раны. Тогда он с улыбкой сказал ей: «квиты».
Почему сейчас он не чувствует того же самого? Он на смотрит на Сольвеиг, но больше ему за нее не страшно. Вернется ли это чувство к нему еще? На Слайшцайнльене. Он не знает. Может он забудет ее. Как забыл Илерию.
Рето выскочил из-за укрытия и побежал вперед, стараясь уйти подальше от входа, за которым следили снайперы. Пули то и дело свистели рядом, но пока, к счастью, ни одна его так и не нашла. Среди столов Рето увидел лежащего Даэрима. Его грудь была пробита разрывными пулями. Он со своей ухмылкой смотрел на высокий белый потолок. Рето подбежал к нему, и голова Даэрима повернулась к парню.
– О, Рето. Удача встретить тебя в последние… минуты.
– Ты нашел то, что искал, Даэрим.
– Я да. – Голос Даэрима был глухим и хриплым. – Но вы… Все было напрасно.
– Так бывает.
– Бывает… Рето.
– Что, друг?
– Я просто хочу умереть без секретов. Сделать то, что… должен. Я не люблю врать.
– О чем ты?
– Хеймерик… Он… Напиздел. Тебе напиздел.
– О чем? – Голос Рето стал взволнованным.
– Вся эта история с войной… Это хуйня. Войны из-за женщины или справедливости начинают… только в сказках.
– Что он натворил, Даэрим?
– Он работал на… работорговцев.
– Что?!
– Да.
– Скельсеррид работал на… гхусков?! На работорговцев?!
– Он был там, Рето. Он был там, парень… Когда тебя забрали.
Рето потерял дар речи. Все вокруг будто остановилось. Остались только он и Даэрим.
– Он был там? – На глазах Рето проступили слезы. – И все знал? Он продавал детей работорговцам?
– За это его и… наказали. Это позор для скельсеррида. Работать на… Гхусков. Особенно на самых худших из них.
– А Сольвеиг? А она?! – Заорал Рето, что есть сил. – Она знала?! Она знала, что он сделал?!
– Она знала. И поэтому пыталась тебе помочь.
Зрачки Даэрима больше не двигались. Внезапно земля задрожала, и оглушительные взрывы заполонили площадь. Один снаряд попал прямо в банк, не оставив от полицейских и мокрого места. Минуту землю разрывали снаряды. Рето вжался в землю, пытаясь ногтями процарапать деревянный пол. Когда залп закончился, окровавленная Сольвеиг поднялась и закричала надорванным голосом.
– Сейчас или никогда! За мной.
Рето медленно пошел ко входу. Воины пробегали мимо него. Кто-то даже случайно сбил его с ног. Рето поднялся. Снова. И остановился на входе. Смотря на ошарашенных полицейских и десятки тел. Сольвеиг выбежала из Банка Драгоценных Металлов последней. Прямо за Хеймериком. Она немного пробежала вперед от массивных ворот и остановилась, повернувшись к Рето.
– Чего ты встал?! – Кричала она. – Бежим! Это наш шанс!
– Нет. – Громко ответил Рето.
– Что?
– Я не уйду.
– Чего ты несешь?! Ты совсем рехнулся?!
– Я не уйду отсюда! Об этом выборе говорила мне Био!
– О чем ты?!
– Это не моя жизнь, Сольвеиг. Вы бандиты и убийцы. Но вы не знаете другой жизни. А я знаю. Я
– Рето! Ты скельсеррид! Твое место там! С нами!
– Я отвечу за свои преступления перед людьми, Сольвеиг. – Рето смотрел на Первую Всадницу стеклянными глазами. – А вы бегите. Я их отвлеку.
– Рето! Рето! – Кричала Сольвеиг.
На глазах Сольвеиг Рето впервые увидел слезы. Она плачет! Рето даже и представить не мог такую Сольвеиг. Никогда.
– Сынок. – Сквозь слезы произнесла она.
В одну секунду Рето был готов бросить все. Все свои принципы, все свои мечты. Все. Ему до смерти хотелось подбежать к Сольвеиг и обнять ее. Крепко обнять и прижаться щекой к ее заплаканному лицу. И убежать вместе со всеми. Но он не мог. Он уже сделал выбор. Это не его судьба.
