– Уходи, Сольвеиг. – С трудом сдерживая слезы, произнес Рето. – Уходи. Времени мало.
Не сказав больше ничего, Сольвеиг медленно повернулась и шагом направилась прочь. К ней подбежал Хеймерик и, держа ее за плечи, ринулся к побережью, где располагался «Мрак». Рето и помыслить не мог, как «Мраку» удалось подобраться к Северному Побережью, которое считается неприступным. Но раз там такие профессионалы, то скельсерриды точно смогут вернуться домой. Рето все еще не понимал, кто для него Сольвеиг – мать или враг. Но он точно знал, что, несмотря на все, он хотел бы снова ее когда-нибудь увидеть.
Рето смотрел, как скельсерриды скрываются за зданиями. Он поднял руки и безразлично перевел взгляд на подбегающих к нему полицейских. Его тут же положили на землю и быстро одели наручники. «Вот так, – подумал Рето, – вот и весь конец похода».
Рето не знал, какое наказание он получит. И вообще, не пристрелят ли его прямо в машине. Ему было откровенно плевать. Но если ему все таки удастся выжить. И даже выйти из тюрьмы гхусков, то он знал, что будет делать дальше. Знал, ради чего он будет жить дальше.
– Илерия. – Тихо произнес Рето.
Илерия стояла перед столом в черном худи и джоггерах. Ее гоготание перешло в неконтролируемый истошный хохот. Она ржала и плакала, смотря безумными глазами на привязанную к столу тетю Хлерсу.
– Прошу тебя, Илерия! – Язык не слушался тетю. – Что ты хочешь сделать?! Развяжи меня!
– Поговори еще немножко, тетенька, пока можешь. – Илерия хихикала. – Потому что скоро языка у тебя уже не будет.
– Боги мои! Илерия! Что ты несешь, прошу тебя! Отпусти меня!
На утонченном, остром лице Илерии застыла чудовищная гримаса. Через секунду в плечо Хлерсы влетел шприц. Тетя вскрикнула от боли.
– Это «Фламфайрин». – Илерия вновь загоготала. – Чтобы ты не отрубилась раньше времени.
– Илерия, нет! Дорогая!
За шприцом последовал удар ножом в левую руку. И еще. И еще один. Удары посыпались на тело тети. Руки Илерии заливала кровь, а девочка с каждым ударом считала. Один. Два. Три. Тринадцать. Восемнадцать! «Помнишь, как ты хотела вколоть мне наркотики, чтобы дядя меня выгнал?» – неожиданно спросила девушка.
– Долбаная ты садистка! – Орала тетя. Я тебя ненавижу, ненавижу, тупая ты пизда!
Илерия склонилась лицом над Хлерсой и шокированно посмотрела ей в глаза.
– Тетенька, скажи. – Тихо проговорила девушка. – Почему люди говорят правду только перед лицом смерти? Почему? Почему?
– Илерия…
– Отвечай! – Илерия в бешенстве воткнула нож в запястье тети и отошла к своему столу.
Девушка вернулась с кастрюлей, в которой что-то стреляло и шипело. Илерия чуть не уронила то, что несла, когда у нее снова начался припадок смеха.
– Это кипящее масло, старая карга. – С трудом сдерживая смех произнесла Илерия. – Оно раскроет твои раны посильнее. А еще тебе будет чуточку больно.
– Илерия! Мелкая блять! Гн…
Истошные вопли тети смешались с гоготанием девушки. Кипящее масло заливало открытые раны от ножа и оставляло страшные ожоги. Тело тети дергалось и извивалось, насколько ей позволяли ремни. Со временем голос тети охрип, и Илерии это не очень понравилось.
– Это просто наша жизнь тетя. – Полушепотом проговорила Илерия. Вспомни, как ты в бешенстве плеснула мне на кожу кипящим маслом из сковороды.
– Что ты несешь там, мелкая гнусная ебливая падаль!
– Если собрать всю нашу боль за целую жизнь и сжать до одного дня, то получится что-то вроде этого.
– Да что же ты несешь, тварь?!
– Я исследователь, тетенька. А ты подопытная свинка.
Илерия с улыбкой разглядывала, как масло обжигает раны и оставляет страшные ожоги на теле жертвы. Девушка снова отошла от стола и вернулась через несколько минут. На ее руках были надеты краги, в которых лежали раскаленные докрасна гвозди. Тетя пыталась кричать, но из ее уст выходил только хрип.
– Ровно восемнадцать, тетя. Видишь эти гвозди? Помнишь, как ты пьяная отправляла меня в сарай ночью? Помнишь, как весь его пол был усеян гвоздиками? Ржавыми. Я чуть не потеряла ноги из-за столбняка. Из-за тебя! – Последнюю фразу Илерия вскрикнула так сильно, будто ей в ноги снова впились те самые ржавые гвозди.
Хихикая от хрипов тети, Илерия начала втыкать раскаленный металл в открывшиеся раны жертвы. Гвозди с легкостью входили в тело, шипя и кипятя кровь. У Илерии выступил пот на лбу, то ли от жара, исходящего от железа, то ли от напряжения. Она вставляла каждый гвоздь с такой тщательностью, будто хирург, оперирующий пациента. Последние гвозди девушка вонзила во влагалище и задний проход тети. Не имея возможности больше кричать, Хлерса просто рыдала.
– Почему сейчас ты думаешь, что мне жалко тебя, тетя?
– Ты конченая тварь, которую нужно было придушить пуповиной. – Прохрипела тетя.
– Но ведь не я виновата в том, что ты здесь.
– Ебнутая, отбитая садистка.
