Как-то осенью (мне шёл 17-й год) группа парней с нашей улицы в количестве десяти человек решила поехать за каштанами. Поехали рано утром на пассажирском поезде до станции Индюк. Станция маленькая, между двумя тоннелями. При себе имели мешки размером с солдатский вещмешок или рюкзак. От станции до места, где росли каштаны на горе Индюк, было километра два, но всё время подъём. Мы знали, что по этой горе проходила линия обороны на туапсинском направлении, дальше фашисты не прошли. Мы все были строго предупреждены: никаких железок с земли не поднимать! По склону горы через каждые пять метров были блиндажи, в основном обвалившиеся, но некоторые сохранились. По мере подъёма попадалось много железа, два кресла от самолётов, части каких-то механизмов, ржавые каски. Дошли до вершины. Каштаны на земле лежали густо. Быстро набрали их в мешки. Кто уже был тут, предупреждали: много наберёшь — по дороге выбросишь. Нашли две целых каски, набрали воды из ям в камнях, на костре наварили каштанов, позавтракали тем, что было, каштанами набили карманы и начали спускаться с горы. В одном блиндаже нашли большой рюкзак с капканами. Часть капканов разбили, остальные разбросали с обрыва. По дороге часть каштанов пришлось выбросить. Домой пришёл по темноте. Устал, как собака.
Через год с лишком после того, как мы начали жить в квартире на первом этаже по улице Мира, нас обворовали. Кроме одежды, брать у нас было нечего. Я встал утром по нужде и наткнулся на ворох одежды около входной двери. Разбудил отца. Один из воров проник через форточку и открыл входную дверь сообщнику. Отец провёл расследование сам и установил, что сообщников было двое: один взрослый, второй ребёнок лет десяти-двенадцати. Под окном была полéнница дров и открыта форточка. На огороде в картошке нашли их следы: рассыпана мелочь, авторучка. Долго искали в огороде и дальше нашли маленький женский револьвер, который, видимо, был у вора в кармане. Из этого револьвера мы потом стреляли с отцом на рыбалке.
У нас украли всю мужскую одежду. Отцу привезли рабочий костюм с работы, так как больше одеть было нечего. Через две недели мы перебрались на второй этаж в этом же доме.
Через три дня после этого случая я окучивал картошку и нашёл револьвер. Поступил очень плохо, никому ничего не сказав. Очевидно, он принадлежал отцу и выпал из кармана его одежды, когда воры несли её через огород. Револьвер был очень красивый, с перламутровой ручкой, всё блестит. Он был малокалиберный. Наши патроны по калибру подходили, но надо было на 1 мм укоротить пулю. Купить пачку патронов в магазине было очень просто. Был большой соблазн пострелять. Днём, когда все были на работе, я с балкона два раза выстрелил в баскетбольный щит, который стоял во дворе. Кто-то из взрослых позвонил в прокуратуру, и приехал отец. Что было дальше, нетрудно догадаться.
В общем, мой подростковый возраст родителям радости не доставлял в отношении как учёбы, так и поведения. Старший брат был для меня примером. Хорошо учился, поведение примерное, учителя его хвалили. Но по дому у него никаких обязанностей не было. Дров принести — Валя (так у нас в семье меня звали), наполнить бочку водой из колодца — Валя, полить огурцы, помидоры, окучить картошку, накормить кур, нянчить младшую сестру Катерину — всё на мне. А мне нравилось быть на улице, там у меня было много друзей и занятий.
Когда не было морозов, мы топили печку лузгой (скорлупа от подсолнечника). Её привозили бесплатно и выгружали в специальное отделение сарая. Для топки лузгой делалась специальная насадка, которая вставлялась в печную дверцу. Лузга сама просыпалась в зону горения, только насыпай сверху. Чудесное по простоте и надёжности изобретение. Температура и скорость горения хорошо регулировались дверцей поддувала.
Характерной приметой времени моего детства были напоминания о прошедшей войне. За железной дорогой в сторону реки Белой на большой площади, по длине больше двух километров, было большое немецкое кладбище. Там хоронили фашистов, погибших в горах и умерших в госпитале, который находился при немцах в железнодорожной школе. Кладбище представляло собой длинные, строгие ряды металлических стоек, покрашенных зелёной краской. На стойках шириной 50 мм наверху была поперечина пошире, на которой белой краской было чётко написано на немецком имя, фамилия, дата рождения и смерти. Звание не указано. Таких крестов были тысячи. Мы ходили через это кладбище на старую водокачку купаться. Вода там была всегда чистая и тёплая. Совсем недавно, в 2017 году, проезжая мимо этого места по виадуку через железную дорогу, увидел вместо кладбища жилой массив частных домов…
