Г. Н. Каминский писал, что в июле Наркомздрав созывает специальное гельминтологическое совещание для разработки в разрезе задач здравоохранения на третью пятилетку всех мероприятий, необходимых для усиления борьбы с глистными заболеваниями. Это совещание, указывал далее нарком, должно выработать систему конкретных мер борьбы массового характера, исходя из того, что наступление на глистные заболевания должно осуществляться всеми органами здравоохранения как путем усиления лечебных мероприятий, так и мерами широкой профилактики (усиление ветеринарного надзора за бойнями, лабораторный контроль пищевых продуктов, поступающих в продажу, санитарная пропаганда и т. д.).
«Я хотел бы особенно подчеркнуть, — писал нарком, — необходимость широкой санитарно-просветительной работы, которую должны вести все медицинские работники, так как глистные заболевания относятся к числу таких болезней, борьба с которыми тем эффективнее, чем непосредственнее лечебная работа опирается на постоянную общественную профилактику и личную гигиену».
Заканчивал письмо т. Каминский следующими словами: «Такое постоянное сочетание лечебно-профилактической работы с развернутой санитарной пропагандой, безусловно, обеспечит нам быстрое снижение массовых глистных заболеваний».
Не могу не отметить, что строительство медицинской гельминтологии в нашей стране ознаменовалось в 1937 году отрадным фактом: при Наркомздраве СССР была учреждена штатная единица главного инспектора по борьбе с гельминтозами. Эту должность заняла одна из лучших моих учениц, биолог и врач 3. Г. Василькова, сумевшая удачно организовать работу.
В годы Великой Отечественной войны это необходимое дело заглохло. Оно, к сожалению, не восстановлено в Минздраве до сих пор.
1 апреля 1938 года я присутствовал на заседании президиума ВАСХНИЛ. Председательствовал новый (после Н. И. Вавилова) президент — Т. Д. Лысенко. Состоялся мой первый деловой разговор с ним. Я выступил с предложением реорганизовать ветеринарную секцию в самостоятельное отделение, изъяв ее из отделения животноводства. При новом ветеринарном отделении предложил организовать 4 секции: паразитологическую, инфекционную, клиническую и санитарно-гигиеническую. Кроме того, я поставил вопрос об избрании новых академиков — ветеринарных врачей (в академии я был единственным представителем всего комплекса ветеринарных наук).
2 апреля заседание президиума ВАСХНИЛ продолжалось. По поводу моего предложения Лысенко заявил, что он не компетентен в вопросах ветеринарии и ничего «животноводческого» подписывать не будет. При этом он дал установку, чтобы председатели секций лично отвечали за свои участки работы и по делам секций обращались непосредственно к наркому земледелия.
Лично у меня с Лысенко установились неплохие, но весьма своеобразные отношения. Однажды он вызвал меня к себе и сказал:
— Константин Иванович, в ветеринарной науке я совершенно не разбираюсь, вникать и вмешиваться в вашу работу не буду. Действуйте по своему усмотрению.
И действительно, Лысенко предоставил мне полную свободу действия, что вполне меня устраивало. Относился Лысенко ко мне лояльно, так что лично мне жаловаться на него не приходилось. Однако положение в ВАСХНИЛ вскоре стало напряженным. Многих, в том числе и меня, очень огорчала и выводила из равновесия та обстановка, в которой оказался в академии ее первый президент, Николай Иванович Вавилов.
Крупнейший советский генетик-селекционер, агроном, ботаник, географ-путешественник, Николай Иванович Вавилов в свои 42 года был уже академиком, лауреатом премии имени Ленина, которую он получил за научные труды в 1926 году, членом ЦИК СССР, членом многочисленных зарубежных научных обществ.
О путешествиях Вавилова, о его бесстрашии и находчивости ходили легенды. Разрабатывая учение о центрах происхождения культурных растений, он нередко бывал в труднейших, а иногда и опаснейших экспедициях.
Прекрасно понимая, что для нашей огромной страны с ее многочисленными почвенными и климатическими условиями необходимо самое широкое сортовое разнообразие культурных растений, Николай Иванович стремился собрать на всех континентах исходный материал для селекционной работы. Недаром за ним по пятам шла слава страстного «охотника за культурными растениями». О нем в шутку говорили, что если бы стало известно, что на Марсе есть интересные культурные растения, то Николай Иванович непременно изыскал бы способ достать их.
Н. И. Вавилов создал драгоценнейшую коллекцию в институте растениеводства, во главе которого стоял с 1921 года. Николай Иванович с завидной глубиной и серьезностью изучал историю земледельческой культуры народов всех тех стран, где он бывал. А за свою недолгую жизнь он посетил более 30 различных государств. Вавилов объездил и многие важные районы нашей Родины. Его теоретические обобщения по истории и географии культурных растений были большим вкладом в мировую науку.
