Много лет прошло со времени нашей последней встречи с Николаем Ивановичем Вавиловым, но и сегодня мы с Лизой с уважением и любовью вспоминаем этого человека — настоящего ученого, настоящего друга, настоящего коммуниста…
XIII пленум ветеринарной секции, состоявшийся в начале февраля 1939 года, был посвящен обобщению опыта научно-исследовательской работы молодых ученых. На пленарных заседаниях было заслушано 28 докладов (из них 5 по гельминтологии), а на секционных — 68. Число участников этого пленума достигало 220 человек. Мне пришлось председательствовать на объединенном заседании экспертных комиссий пленума, где председатели этих комиссий оценивали качество работ молодых ученых. Первой премии были удостоены 3 человека. В их числе был и мой ученик, молодой воронежский гельминтолог Москалев. Обсудив основные проблемы, связанные с работой молодых ученых, пленум направил делегацию к наркому земледелия СССР И. А. Бенедиктову для разрешения ряда вопросов. Я предлагал организовать единый научно-методический центр ветеринарной науки, открыть клинический и санитарно-зоогигиенический институты, построить новое здание для Всесоюзного института гельминтологии. Я говорил о командировании молодых советских ученых за границу для освоения новых методов борьбы с болезнями животных и об увеличении количества ветеринарных журналов. Говорил я также о нелегком положении ветеринарных работников, которым мало кто помогает.
И. А. Бенедиктов признал правоту наших претензий и обещал оказать свое содействие.
На заключительном заседании XIII пленума ветеринарной секции я в личном разговоре с Бенедиктовым высказал свое заветное желание создать при ВАСХНИЛ вместо анемичной ветеринарной секции крупное самостоятельное ветеринарное отделение с четырьмя секциями, которыми должны руководить ведущие академики и ученые ветеринарной науки. И. А. Бенедиктов и с этим предложением согласился. На заседании президиума ВАСХНИЛ я говорил о реорганизации ветеринарной секции в самостоятельное отделение. Имел длительный разговор с Т. Д. Лысенко, который предложил наряду с существовавшей ветеринарной секцией создать вторую — либо бруцеллезную, либо гельминтологическую. Я с этим, конечно, согласиться не мог. Вопрос остался открытым.
В июле на заседании президиума ВАСХНИЛ я поднял этот же вопрос и представил соответствующую докладную записку. Я заявил, что «ветеринарное войско» в ВАСХНИЛ собрано, все хотят работать, горят энтузиазмом, а президент не оформляет документов и заставляет нас пребывать в анабиозе. Лысенко взял мою записку и сказал: «Поговорим об этом через два дня».
Прошел и этот срок. И вот я опять на заседании президиума ВАСХНИЛ. Внезапно Лысенко вызвали на ВСХВ, и он покинул заседание. Вице-президент Мосолов согласился утвердить отделение ветеринарии, но в составе не четырех секций, как я предполагал, а трех, объединив секции инфекции и инвазии. На этом же заседании президиум ВАСХНИЛ назначил меня главным редактором нового журнала «Вестник ветеринарии».
Новый, 1938 год я встретил 59-летним человеком, обремененным невероятным количеством нагрузок. Я боялся, что из-за недомоганий, связанных с хроническим переутомлением, не сумею завершить ряд таких научных работ, которые необходимо закончить во что бы то ни стало. Монографии по филяриатам и оксиуратам с Шихо-баловой, «Основы общей гельминтологии» с Шульцем, первые тома огромной исчерпывающей монографии по трематодологии, а также много мелких, но крайне интересных работ были мне дороги, отнимали много времени и сил.
Много труда я вкладывал и в подготовку научных кадров гельминтологов. Руководил в институте гельминтологии работами сотрудников по изучению фауны и географии гельминтов, работами тех, кто с периферии приезжал ко мне для повышения квалификации, руководил диссертационными исследованиями аспирантов, читал доклады в научных обществах и на конференциях в различных городах. За один 1938 год я побывал в Крыму, Куйбышеве, Уфе, Ташкенте, Харькове и везде выступал с докладами и лекциями, вел консультации с медицинскими и ветеринарными врачами, встречался с руководителями городских организаций и убеждал наладить или улучшить гельминтологическое лечение населения. Это был нелегкий труд, но он приносил мне такое удовлетворение, что я не замечал усталости.
В октябре 1937 года приказом заместителя председателя Совета Народных Комиссаров СССР т. Чубаря меня ввели в комиссию по пересмотру Ветеринарного устава СССР. Председателем этой комиссии был нарком совхозов СССР т. Юркин. В проект нового варианта устава впервые были введены статьи, касающиеся мероприятий по борьбе с гель-минтозами сельскохозяйственных животных.
