26 октября сессия закончила работу. Приняли развернутую резолюцию, в которую я внес несколько пунктов, касавшихся гельминтологии. А день посвятил знакомству с работой малярийной станции, где проводилась в скромных масштабах гельминтологическая работа. Посетил также ветеринарно-клинический корпус Латвийской сельскохозяйственной академии. Здесь размещалась кафедра паразитологии, возглавляемая моей ученицей, кандидатом наук Вайвариня. Она добилась организации небольшой специализированной клиники инвазионных болезней.
После завершения сессии профессор Кирхенштейн устроил дружеский прием. На приеме ко мне подошел профессор Валескалн и сообщил, что Центральный Комитет КП Латвии просит меня завтра, 27 октября, прочесть лекцию о гельминтологии для работников ЦК и министерств здравоохранения, сельского хозяйства и совхозов. Оказывается, мой доклад слушали некоторые работники ЦК компартии республики и решили, что будет полезным мое повторное выступление в кругу работников, для которых гельминтологические проблемы представляли конкретный интерес. Я обрадовался этому предложению, так как полагал, что в деловом кругу можно будет говорить вполне откровенно и достичь более конкретных результатов.
27 октября с 10 до половины двенадцатого я читал в аудитории Центрального Комитета партии Латвии лекцию на тему «Достижения советской гельминтологии и ее ближайшие задачи». Было около 160 человек: работники ЦК, министерств здравоохранения, сельского хозяйства и совхозов и другие лица.
После лекции меня пригласил первый секретарь ЦК — Ян Эдуардович Калнберзин, с которым у нас произошел интересный разговор. Я показал ему карту распространения гельминтов человека в Латвии, где местами зараженность доходила до 92,7 процента. При этом я добавил, что в республике всего два гельминтолога и обратил внимание на необходимость организовать в системе Академии наук Латвийской ССР гельминтологическую лабораторию во главе с биологом-гельминтологом. Я предложил прислать ко мне в Москву для специализации биолога, ветеринарного врача и медика.
Я. Э. Калнберзин внимательно меня выслушал, записал мои замечания в блокнот и обещал по возможности реализовать мои предложения. Впоследствии почти все они были осуществлены.
Назавтра я уехал в Тарту, где в последний раз был в декабре 1916 года, когда защищал магистерскую диссертацию.
…Итак, мы в Тарту, бывшем Юрьеве Лифляндском, где прошли мои студенческие годы и где я получил диплом ветеринарного врача. Ехали мы с Лизой в одном купе с президентом Академии наук Эстонской ССР академиком ВАСХНИЛ И. Г. Эйфельдом, который рассказывал о своей работе с академиком Н. И. Вавиловым, о беседах с Т. Д. Лысенко и о своих работах в арктической зоне Кольского полуострова — Эйфельд занимался продвижением на север огородных культур.
В 12 часов дня направился в мою alma-mater. Проехал по улицам и не узнал старого Юрьева. Оба моста через Эмбах взорваны. Множество домов, а иногда и целые улицы полностью разрушены, и на их месте образовались огромные покрытые травой площади. Петербургская улица цела, но искалечена и пестрит плешинами, образовавшимися от разрушенных зданий. Ратуша и ее площадь уцелели, но Ратушная улица с солидными зданиями исчезла. Главного здания ветеринарного института и прилегавших к нему надворных построек нет; на их месте большая зеленая лужайка. Правая половина территории института уцелела: сохранился зоотомический театр. Уцелел бактериологический корпус, где работал профессор Гаппих. Теперь там устроена аудитория и кафедра ортопедии с музеем. Кафедры паразитологии нет, она объединена с патологоанатомией и нормальной анатомией в единый комплекс, которым ведает профессор Ридала — не паразитолог, а патологоанатом.
Декан факультета, группа преподавателей и студентов сердечно приветствовали нас и в течение почти трех часов знакомили меня с работами кафедры. Нахлынули противоречивые мысли: с одной стороны, светлые студенческие воспоминания, а с другой — скорбь по ушедшим, тем, кто здесь дышал, работал, творил… Вспомнил строки поэта:
Вечером в актовом зале университета состоялась моя лекция для студентов пяти факультетов университета: ветеринарного, зоотехнического, медицинского, биологического и агрономического. Присутствовало свыше 400 человек, пришли профессора и доценты. На следующий день знакомился с работами двух институтов Эстонской Академии наук: институтом биологии (директор профессор Хаберман) и институтом животноводства и ветеринарии (директор профессор Кнур-Муратов). В институте биологии развивались два направления: энтомологическое и орнитологическое. Профессор Кнур-Муратов обещал прислать ко мне для получения гельминтологической квалификации одного аспиранта, но своего обещания не выполнил.
