Мы видели огромный интерес к Советскому Союзу, причем надо сказать, что этот интерес был характерен для всех слоев общества. Мы всюду слышали от немцев, что им очень хочется поехать в Советский Союз. Это не было простым любопытством, видимо, здесь решался очень серьезный вопрос, вопрос идеологический, связанный с новыми взглядами на важнейшие вопросы общественной жизни. В этот приезд я встречался с широкими кругами немецкой молодежи и видел, как ее волнуют вопросы именно общественной жизни, как она страстно хочет разобраться в них. Войну эти юноши и девушки пережили детьми, и вот теперь, став гражданами нового, демократического государства, проявляли особый интерес к нашей стране, родине Октябрьской революции.
16 ноября 1951 года в Ростоке я записал в своем дневнике: «Росток — портовый город, насчитывающий около 140 тысяч жителей, имеет старый университет, основанный в XV веке, в котором обучаются около 2 тысяч студентов».
В 11 часов дня прием в университете. В кабинете ректора собралась вся профессура, весь так называемый сенат. Ректор, профессор Штрок, украшенный золоченой цепью (ректорская регалия), произнес большую речь: приветствовал посланцев мира из Советского Союза, говорил о необходимости укрепления дружбы германского и советского народов во имя торжества демократии и мира во всем мире. Я держал ответное слово.
После знакомства с профессорским персоналом и со структурой Ростокского университета, в котором организованы новые факультеты: судостроительный и сельскохозяйственный, в кабинет ректора вошла группа студентов рабочего и крестьянского факультетов. С горящими от любопытства глазами и нескрываемым волнением они засыпали меня множеством вопросов, касающихся жизни советского студенчества, строительства Московского университета, количества высших школ в СССР и т. п. Как в Берлине и Грейфсвальде, так и здесь, в Ростоке, как, впрочем, и в других городах ГДР, молодежь произвела на меня исключительное впечатление неподдельным энтузиазмом, желанием видеть новую Германию единой, миролюбивой, демократической.
Затем состоялся мой доклад в актовом зале Ростокского университета. Собрались студенты четырех факультетов: медицинского, сельскохозяйственного, биологического и общественных наук. Первые два ряда стульев были заняты профессурой. После приветственной речи ректора я приступил к докладу «Гельминтология на службе народного здравоохранения и поднятия продуктивности животноводства».
Ректор произнес длинное заключительное слово, в котором подчеркнул, что мой доклад имеет огромное принципиальное значение не только для медиков, но и для всех слоев населения.
В Лейпциге было организовано общее собрание студенчества всех вузов города. С докладом выступала член нашей делегации Герой Советского Союза Е. Н. Рябова. Собралось 5 тысяч человек, причем Рябова делала доклад в зале, вмещающем 2700 человек, а остальные слушали доклад по радио в соседних залах. Председательствовал ректор университета профессор Майер. После моего вступительного слова говорила Рябова. Она, конечно, волновалась, но блестяще владела собой и говорила очень хорошо — интересно, содержательно и эмоционально. Интерес у молодежи к ней был исключительно велик. Все знали, что Рябова студенткой ушла из Московского университета на фронт защищать свою Родину. Молоденькая девушка бесстрашно воевала, стала героиней своей страны. Когда Рябова вышла на трибуну, огромный зал замер, тысячи глаз устремились к молодой женщине небольшого роста, с простым милым лицом и удивительно выразительными глазами. И когда она стала говорить о дружбе молодежи Советского Союза с германской демократической молодежью, зал потрясли оглушительные аплодисменты и возгласы: «Да здравствует дружба!», «Да здравствует мир!»
Когда Рябова кончила свою речь, все собрание встало, все — и в партере, и на хорах, и в президиуме — взялись за руки и запели «Интернационал».
Выступая в ГДР с лекциями по гельминтологии, я видел, насколько далеко мы ушли вперед в развитии этой науки. Было время, когда я прибыл в Германию, чтобы из дилетанта вырасти в специалиста-гельминтолога. Я вспоминал свое первое посещение Кенигсберга, его Зоологический музей и свою десятимесячную работу у знаменитого Макса Брауна. С тех пор прошло 40 лет. За это время моя Родина превратилась в могучую социалистическую страну, где созданы все условия для расцвета научного творчества. Именно в Советской России гельминтология оформилась и развилась в многогранную, необходимую людям науку. А в Германии? Разве гитлеровская Германия могла уделять внимание такой гуманнейшей науке, как гельминтология? Конечно, нет! Эта наука во время господства Гитлера влачила самое жалкое существование. И вот сейчас в стране, где я некогда получил гельминтологическое образование, меня слушали, затаив дыхание. Советский гельминтолог выступал как учитель.
