На западѣ древняго историческаго міра, на противоположной сторонѣ Средиземнаго моря, мы находимъ сначала Грековъ, народъ по преимуществу поэтическій, изящный. Справедливо сказано, что древняя Еллада вся лежала въ предѣлахъ линіи красоты, и что этою-то линіею она отдѣлялась отъ варваровъ, т. е. не Грековъ. Греки были первымъ народомъ историческаго запада, и первые стали безъ сравненія выше всѣхъ другихъ древнихъ народовъ по своему врожденному, глубокому сочувствію ко всему гармоническому, истинному, прекрасному и по своему отвращенію отъ всего неестественнаго и преувеличеннаго. Молодому Пиндару, показывавшему расположеніе къ восточной колоссальности, сказала однажды Коринна, что нужно сѣять изъ руки, a не изъ полнаго мѣшка: эти слова были основнымъ греческимъ народнымъ вкусомъ. Во вкусѣ греческомъ было столько красоты идеи, формы и взаимной ихъ гармоніи, что самыя фуріи представлялись y нихъ не съ ужасающимъ и отвратительнымъ лицомъ, но такъ, что чувство ужаса невольно навѣвалось на зрителя, выступая незамѣтно изъ всей постановки прекрасной статуи. Наконецъ филологія открыла намъ, что только на одномъ греческомъ языкѣ есть слово χαλοχἀγαϑία, которое выражаетъ всегдашнее гармоническое сродство двухъ понятій: прекраснаго и добраго, т. е. Греки полагали, что въ прекрасномъ тѣлѣ должна быть непремѣнно и прекрасная душа. – На сѣверъ отъ Греціи лежала Македонія. Это была та же Греція, только съ примѣсью варварства; потому что народонаселеніе Македоніи составили Греки и туземцы. Греки принесли къ нимъ свое позднѣйшее образованіе, смѣшались съ ними, и изъ этого смѣшенія образовалась та чудная жизнь Македонянъ, которой полнымъ выраженіемъ былъ Александръ. Это былъ и необыкновенный полководецъ, и поэтъ, и великій государь, но только въ отношеніи Македонянъ и Грековъ, но и въ отношеніи всѣхъ побѣжденныхъ имъ народовъ: его политическій умъ впервые соединилъ востокъ и западъ такими узами политическими и нравственными, что невольно признаешь въ Александрѣ Македонскомъ человѣка великаго, и въ то же время въ этомъ человѣкѣ было слишкомъ много недостатковъ, свойственныхъ еще народамъ необразованнымъ, каковы были туземные Македоняне, до поселенія между ними Грековъ. – Наконецъ, еще западнѣе міра греко-македонскаго жили Римляне, – народъ, y котораго развилось такое сильное преобладаніе ума и воли, какъ y Грековъ чувства и вкуса. Римскій умъ весь обращенъ былъ къ практической пользѣ, т. е. къ пріобрѣтеніямъ и къ устройству пріобрѣтеннаго. Поэтому-то Римляне были отличными воинами и строителями. Они завоевали себѣ весь древній міръ и устроили свою имперію такъ, что формы этого устройства сохранились до нынѣ. Въ Римскомъ мірѣ соединились всѣ элементы древняго міра. Таковъ былъ отличительный характеръ каждаго народа въ великой семьѣ древняго историческаго міра.
Всѣ они, развиваясь свободно и сообразно личному своему характеру, выражали въ тоже время одну великую идею. Эта идея состояла въ естественномъ развитіи человѣчества падшаго и предоставленнаго собственнымъ силамъ, чтобы съ помощію ихъ приблизиться къ тѣмъ великимъ истинамъ, которыя снова принесъ на землю, для обновленія человѣчества, Христосъ, Сынъ Божій. – Вотъ та идея, которою проникнута вся картина жизни древняго міра: эта идея не лишаетъ націи свободы развитія, и не исключаетъ въ то же время изъ исторической картины міроправленія Божія.
Зная характеръ каждаго народа и ту идею, которая дана была въ основаніе дѣятельности его, посмотримъ теперь ближе, въ чемъ же выразили древніе народы свою дѣятельность для осуществленія этой идеи.
Мнѣніе, что въ древней исторіи, особенно, чѣмъ далѣе къ началу, т. е. въ исторіи востока, не возможны ни хронологія, ни разумное изложеніе фактовъ, существуетъ почти съ тѣхъ самыхъ поръ, какъ только началось настоящія историческія занятія, именно съ половины XVIII вѣка; и оно справедливо только въ одномъ случаѣ, именно, что мы до сихъ норъ не имѣемъ еще полной прагматической исторіи востока въ томъ видѣ, въ какомъ мы привыкли видѣть исторію временъ новѣйшихъ. Исторія востока до сихъ поръ еще мало извѣстна, какъ по недостатку источниковъ и худому знакомству съ тѣми, которые существуютъ, такъ въ особенности потому, что сказанія восточныя суть чистая поэзія. Поэтическіе миѳы восточные, изъ которыхъ состоитъ вся исторія востока, дѣйствительно слишкомъ колоссальны, фантастичны, какъ и всѣ памятники востока, – тѣмъ не менѣе всѣ они имѣютъ какое-нибудь основаніе, чисто историческое. Это доказываютъ всѣ новѣйшіе изслѣдователи древностей восточныхъ, занимавшіеся этимъ предметомъ исключительно.
