Они остановились у дома, где жила Людмила, Горохов нашёл кнопку с нужной фамилией и нажал на неё. Жал настойчиво и долго, уже думал, что не откроют, но тут из динамика над кнопками донесся вальяжный и нагловатый голос:
– Ну, кто там?
– Банкир Брин, меня зовут Горохов, я уполномоченный Чрезвычайной Комиссией. Мой мандат номер сто шестьдесят, откройте дверь.
– Что? Кто это там, а? – В голосе стало меньше вальяжности, и появилась тревога.
– Повторяю, меня зовут Горохов, я уполномоченный Чрезвычайной Комиссией. Мой мандат номер сто шестьдесят. Банкир Брин, откройте дверь немедленно.
– А в чём дело? – И намёка на вальяжность не осталось. – Я просто не понимаю…
– Мне нужно забрать деньги с депозита, а банк закрыт, откройте дверь, Брин. – Строго и холодно продолжил геодезист.
– Ну… да, да, конечно…
Электрозамок щёлкнул, дверь чуть приоткрылась.
У этой бабы стальные нервы. С таким нервами она могла сама стать уполномоченной. Людмила стоит в прихожей, чуть облокотившись на стену. На ней только маленькая белая маечка в обтяжку и малюсенькие белые трусики. Её одежда не оставляет никакого простора для воображения. Всё, как говорится, на виду, но она не собирается бежать одеваться. Стоит, не шевелясь, с холодным взглядом и ничего не выражающим лицом. Взглянула на голову Ахмеда и бровью не повела. Такое впечатление, что к ней домой через день приходят люди, которые тащат отрубленные головы за длинные бороды. Хладнокровная. Да, сравнивать её с Альбиной нельзя, они совсем разные, но надо признаться, что Людмила женщина более эффектная, она выше, грудь у Людмилы идеальной формы, бёдра хороши, а ноги… Таких длинных и стройных ног Горохов не видел за всю свою жизнь. Ну, разве что, в дорогих стриптизах, на севере некоторые барышни могли составить ей конкуренцию насчёт ног. Но и то не все, не все…
А Брин другой, совсем другой. Чернявый, хитрый, в очках. Глазки юркие за очками, стреляют, смотрит то на Горохова, то на голову, на Горохова – на голову. Он, конечно, узнал голову, ему очень интересно узнать, как так всё вышло, но он умный и острожный, конечно, он не будет спрашивать. Горохов уверен, что банкир захочет торговаться. Это невысокий и упитанный мужичок лет тридцати семи в майке и шортах не по росту, у него пистолет в кобуре под мышкой.
«Он что, по дому с ним ходит?»
– Очень рад познакомиться с настоящим уполномоченным, – Брин улыбается, но по его улыбке не скажешь, что он очень рад. – Проходите, друзья, хотите выпить?
– Нам некогда, – резко обрывает геодезист.
Горохову на него плевать. Главное, что бы этот мерзавец за оружие не хватался. Он говорит Людмиле:
– Альбине нужно срочно уехать, она хочет снять свои деньги.
– Снять деньги? – Спрашивает Брин и уже говорит Людмиле: – Дорогая, ты не помнишь, сколько на счету у Альбины?
– Девятьсот шесть рублей, – сразу отвечает его жена.
– Девятьсот? – Удивляется Альбина. – Мне казалось, что там больше.
– Девятьсот шесть рублей с копейками, и это по срочному вкладу, – сказала Людмила как отрезала.
Горохову немного неловко, перед ним стоит женщина в нижнем белье и даже не собирается одеваться. Она что, так весь разговор будет стоять? И муж ей ничего не говорит.
«Интересные у них отношения».
Альбина тоже, кажется, чувствует неловкость, справа от неё грязный Горохов с головой мертвяка, слева почти голая Людмила, как это всё… Она вздыхает.
– Нам нужны эти деньги сейчас, – говорит геодезист.
– Сейчас? – Брин пытается изобразить улыбку, но у него выходит жалостливая гримаса.
– Нет, дорогуша, – Говорит Людмила, смотря на геодезиста.
«Дорогуша? Это она мне?»
– У нас сейчас денег, даже пары сотен не наберётся. – Продолжает Людмила. – С караваном пришли торговцы, мы сделали большие вложения. В течение недели, я думаю, мы сможем закрыть Альбине счёт.
Она говорит таким тоном, что после её слов уже не хочется развивать эту тему дальше. Но Горохов продолжает:
– Нет, у неё нет времени ждать.
– А у нас нет денег, дорогуша…
У неё на лице полуулыбка, наглая такая, и глаза эти её зелёные тоже такие наглые.
«Опять это слово! Это она точно мне!»
– У нас на балансе только операционный минимум, сто восемьдесят девять рублей, мы его отдать не можем, – твёрдо говорит Людмила.
«Это тебе за
Горохов сразу предлагает Людмиле, прямо при банкире.
– Отдайте цветнину Альбине, а её деньги заберёте себе.
– Люда, я не понимаю, о чем говорит господин уполномоченный? Какая цветнина, о чём он? – Чуть растеряно спрашивает Брин, глядя на свою жену.
– Ладно, – чуть подумав, ответила красавица, она даже не удостоила мужа взглядом. – Как скажешь, дорогуша.
«Она что взбесить меня хочет, зачем она фамильярничает?»
– Я не понимаю, – продолжает Брин, он уже заметно нервничает, – какая цветнина, Люда? Вы что, знакомы с уполномоченным?
Она смотрит на него устало:
– Брин, не устраивай истерик. Я тебе потом всё объясню.
– Мне говорили, что ты во время моего отсутствия встречалась с каким-то мужчиной. – Пищит муж.
– Вам не о чем волноваться, у нас были исключительно деловые контакты, – говорит Горохов спокойно.
