Она косится на Горохова, ожидая, что он с ней согласится, но Горохов молчал. Ему Людмила не кажется отвратительной. Никогда не казалась. Может, противная, злая и опасная, но никак не отвратительная. С такими-то ногами. Дальше они идут молча.
А на площади пыль такая, что не продохнуть, там уже собрались десятки машин, это по большей части торговцы, что приехали с караваном.
Горохов находит грузовик поновее, у грузовика два человека. Один осматривает колесо, второй просто стоит рядом.
– Кто хозяин машины?
– А что нужно? – Почти грубо откликается один из мужиков.
– Даму до Соликамска не довезёте? – Кричит геодезист, пытаясь перекричать шум.
– Четыре рубля, – кричит в ответ торговец.
Горохов бросает на землю тяжёлую сумку, подходит к нему ближе. Тут торговец его разглядел, пред ним стоял очень грязный и хорошо вооружённый человек, стоял в шаге от него. И в руке у этого человек была сильно запылённая человеческая голова.
– Я уполномоченный Горохов, мандат сто шестьдесят, прошу вас взять эту женщину с собой, здесь ей угрожает опасть, из личных средств могу выделить вам рубль. – Говорит Геодезист громко и чётко.
– О! Ну, раз так, – отвечает торговец, а сам то и дело скашивает глаза на мёртвую голову. – То возьмём.
– Конечно, возьмём, – добавляет второй, тоже глядя на голову, – только вы, дамочка, в туалет сходите, мы через пять минут уже выходим, сразу за разведкой пойдём, пойдём быстро, остановка будет только в лагере, это пять часов езды. Где ваши вещи? Эти?
Он берёт сумку с цветниной и рюкзак Альбины. Относит их в машину.
Альбина смотрит на Горохова испуганно:
– А может вы что-то перепутали? Может, мне остаться?
Горохов достаёт рубль, отдаёт его торговцу, а ей говорит:
– Вон лавка Коли-оружейника, он вас пустит. Давайте быстрее.
– А вы… Как я вас найду в Соликамске? – Спрашивает она.
– Главпочтамт, Горохову до востребования. Другого адреса у меня нет, – отвечает он. – Ну, бегите в лавку, они вас одну ждать не будут.
Она кивает и быстро уходит, растворяется в клубах пыли.
Он помог ей залезть в кабину грузовика, пожал руку, целоваться она не захотела, ну и ладно. Он дождался, когда грузовики торговцев тронутся и, поднимая ещё б
Пыли на площади сразу стало меньше, остались лишь огромные водовозы с прицепами, что тянулись вдоль главной улицы, но они не создавали суеты, просто стояли. Мимо них ходили конвойные солдаты, а техники и водители готовились к маршу.
А Горохов ни к чему не готовился, просто, оказавшись около магазина Коли-оружейника, взял и зашёл в него.
Наглый молодой парень стоял за прилавком, это был тот самый парень, что дал ему в долг флакон с инсектицидом, он, кажется, не узнал Горохова сразу.
У геодезиста уже пальцы устали всё время держать выскальзывающую бороду бандита, и он небрежно бросил голову на прилавок. Сначала была тишина, парень изучал то, что лежало перед ним, а поняв, что это, заголосил, как маленький:
– Па-а… Папа… Сюда иди!
Дверь в подсобку открылась, и из неё вышел Коля-оружейник, а за ним ещё какой-то мужик с оружием.
Они оба были с оружием, оба уставились на голову Ахмеда, которая лежала на прилавке, а Горохов смотрел на них. Смотрел и молчал. На лице теневого главы города была тряпка, такие тряпки носят прокажённые, чтобы их вид не отталкивал людей. А ещё у него были очки для коррекции зрения, они висели на самом кончике носа. И Коля, наконец, поднял глаза на геодезиста.
Горохов, может быть и вежливым, и корректным, когда нужно, может и шутить, но с этим вот он шутить не думает. Одним движением руки он срывает тряпку с лица оружейника.
– Э! Ты чё? – Орёт тот мужик, что был с Колей.
Он хватается за оружие, за дробовик, но Горохов уже выхватил револьвер, его ствол уже лежит на краю прилавка и нацелен в брюхо борзого мужика.
Коля делает рукой знак мужику, чтобы тот успокоился, но сам продолжает молчать.
Горохов знал, что нет у него на морде почти никакой проказы, чуть распухшая верхняя губа, чуть посиневший бугор под носом, в общем, ерунда, за двадцать рублей любой врач это всё выведет.
Коля таскает тряпку, чтобы прикидываться бедным, простым трудягой.
– Каждый второй патрон, что ты мне продал, давал осечку.
– Плохие капсюли, хороших капсюлей сейчас найти трудно. Бертолетову соль приходится делать самому.
«Брехня, думаешь, ты хорошо умеешь врать?»
Горохов глядит оружейнику прямо в глаза:
– Ты знал, кто я?
Оружейник только покачал головой.
– Знал, знал. – Уверен геодезист. – Говори, кто тебе сказал о моём приезде?
– Да не знал я, не знал наверняка, только догадывался. – Отвечает оружейник. – Знал, что этот дурак, – он кивает на голову, что лежит перед ним, – доиграется. Знал, что рано или поздно за ним приедут. Когда увидел вас, просто подумал, что это можете быть и вы.
– И не предупредил его?
– Он всем надоел.
