Людмила молчала, а он и вправду увидал Ёзге. Та сидела на коленях, привалившись к стойке. Девочка смотрела на него. Она плакала. Смотрела на Горохова, прямо ему в глаза, и плакала.
– Ёзге, это я, – крикнул Горохов, – ты меня помнишь?
Она только всхлипнула в ответ, да, она его помнила, она его узнала.
– Ёзге, ты ранена? – Продолжал он. – Не можешь говорить – кивни, просто кивни мне.
Девочка просто смотрела на него и плакала. Не кивала, не отвечала ему просто сидела у стойки и плакала.
– Да ранена она, ранена, – кричала банкирша.
– Не волнуйся, – продолжал Горохов, – со мной врач, отличный врач, его зовут Валера, ты его знаешь, он тебе поможет, – говорил он, осторожно вставая с пола, чтобы Ёзге его увидала.
– Нет, – вдруг резко крикнула девочка, – нельзя! Нельзя!
Горохов встал уже в полный рост.
– Сядь, дурак, – закричала Людмила, – она убьёт тебя.
Но геодезист не слушал, он поднял револьвер вверх. И тут увидел, что Ёзге двумя руками, двумя маленькими детскими руками держит большой армейский пистолет.
– Слушай, девочка, если ты ранена, то Валера тебя вылечит, знаешь, какой он хороший доктор, ты только положи пистолет. Если ты не сможешь идти, я тебя понесу. Хорошо? Ну, клади пистолет на пол.
– Я не могу… – Вдруг завыла девочка. – Не могу.
– Что за ерунда, ты всё можешь, брось пистолет на пол, и я к тебе подойду. Возьму на руки, и доктор положит тебя в ванну, через три дня ты будешь здорова.
– Я не могу, – прокричала девочка.
– Да почему же? – Горохов старался говорить спокойно.
– Потому что у меня директива. А эта сволочь, банкирша, меня ранила, ранила, я не успела выполнить директиву. – Кричала Ёзге. – Я должна выполнить директиву! А я не могу уже, не могу…
Он увидел, как девочка поднимает пистолет, и сразу свалился на пол. Девочки девочками, а пистолет у неё, между прочим, девятимиллиметровый, одной пули в башку ему будет достаточно.
Хлопнул выстрел. Тихо упала на пол пластиковая гильза.
– Ёзге не стреляй! – Заорал он. – Подожди!
– Всё, кончилась, – крикнула Людмила, вылезая из-под стола, что стоял в самом углу зала.
– Что? – Не понял Горохов, всё ещё не вставая с пола.
– Она башку себе отстрелила, – произнесла банкирша. – Можешь вставать.
Женщина осторожно шла по залу с пистолетом в руке, как раз туда, где сидела девочка.
Горохов приподнялся, дотянулся до красавицы и вырвал пистолет у неё из руки.
– Эй, ты что? – Возмутилась она.– Я ж за тебя.
– Так мне будет спокойнее, – сказал геодезист, пряча её пистолет в карман, – кстати, а что вы тут делает?
– А ты что? – Нагло ответила Людмила.
Её зелёные глаза… Даже если бы она пыталась, и то не смогла бы скрыть хитрость и изворотливость, что прямо излучали эти её глаза. А она и не пыталась. И со своей хитростью была очень привлекательна.
Горохов ей не ответил, в дверь заглянул Валера, и он сказал ему:
– Где может быть то, зачем мы сюда пришли?
– То-олько в холодильнике.
– Найдите их, – сказал геодезист.
Валера, покачиваясь, пошёл по залу за стойку, с опаской поглядывая на труп бота посреди зала и на труп Ёзге у стойки.
– Эй-эй, стойте, – закричала Людмила, – мне тоже тут кое-что нужно.
Она кинулась было за Валерой, но Горохов поймал её за рукав:
– Вам тут ничего не нужно, – холодно сказал он.
– Не нужно? – Она смотрела на него очень, очень сердито. – Мне не нужно?
– Нет, не нужно.
– О-фи-геть! Вы поглядите на него. Не нужно! Я тут уже два с лишним года. Два с лишним года в этой поганой глуши, в этой бесконечной жаре, в месте, где нет ни одного массажиста и ни одного бассейна! Где я каждый божий день стояла за банковской стойкой, как безмозглая дура, больше ни на что не способная, и каждый день ложилась в кровать с ничтожным придурком, и всё ради дела, ради нужного дела. И тут появляется вот этот красавчик и говорит, что мне теперь ничего не нужно.
Она ещё говорила, а с кухни уже вышел Валера. Он улыбался, насколько умел, и показывал геодезисту четыре стеклянные банки. Вернее, это были стеклянные блюдца в десять сантиметров, плотно закрытые крышками.
– Это то, что нам нужно? – Спросил Горохов.
Валера кивнул.
– Ну, тогда пошли.
– Се… сейчас. Н-нужна су-умка термос. Сейчас н-найду и поедем.
– Офигеть, – воскликнула Людмила. – Четыре! Дайте мне одну, Горохов!
Он покачал головой.
– Горохов, всего одну! Я тебя прошу, у тебя их четыре, – она вцепилась в рукав его пыльника и так тянула, что у него в боку заболело место, где были сломаны рёбра. – Дай мне всего одну банку, и я буду вечной твоей должницей. Вечной!
Сомневаться не приходилось. Она была настроена очень серьёзно. Геодезист даже обрадовался, что отобрал у неё пистолет.
– Так вы были в курсе всего тут происходящего? – Чтобы как-то оттянуть время, спросил он.
– Я же говорю, я тут два с лишним года. Я уже всю их кухню знала, – отвечала Людмила. – Я уже думала, как подобраться к этой «Столовой», мне нужны были деньги, нанять людей, и тут ты появился.
– Зачем вам нужны были люди?
– Я думала, что она, – Людмила указала на Ёзге, – бот-страж. Я хотела ночью проникнуть сюда, но боялась делать это одна.
