Он нашёл проход в этих зарослях и полез по осыпающемуся песку на невысокий бархан. А вот теперь без фонаря никак. Он стал светить на песок, тщательно осматривая склон бархана. Пауки – бич пустыни. Осы, вараны, сколопендры тоже опасны, но они редки. Около людского жилья почти невозможно встретить варана. И сколопендр тут всех, скорее всего, перебили. А вот пауки… Их всех не перебьёшь. Они есть на любом бархане. На день от жары они зарываются в песок, а ночью выходят охотиться. Они так свирепы, что жрут друг друга, отравляют и жрут. Одежду паук, конечно, не прокусит, но он легко находит, где под неё можно пролезть. Поэтому надо как следует осмотреть свою одежду. Говорят, что на каждом бархане есть свой паук.
Вряд ли на придорожном маленьком бархане они станут селиться, но проверить нужно.
И ему повезло, нашёл почти сразу. В луче фонаря отразился почти люминесцентный блик. Корявый, небольшой, не больше трёх сантиметров, белый гад спешил убежать из света. Нет, не убежал. Горохов раздавил его ботинком. И только после этого уселся на тёплый песок.
Второй час, через часик на рыбалку поедут первые рыбаки. А пока можно подумать обо всём и всё спланировать. Он недавно курил, но снова достал сигарету. Но прежде, чем закурить, он взял флягу, потряс её, открутил крышку и выпил воды.
Одним из лучших его качеств было терпение. Что-что, а ждать и терпеть он умел. А как ещё можно бороться с самым опасным существом в степи? Даргов по-другому не взять, только перетерпев жару, усталость, ощущение опасности, напряжение и бесконечную гонку по барханам, их можно было победить. Загонять их до такого состояния, что у них не будет больше сил ни бежать, ни драться.
Он почти с детства этому учился. Он с детства знал, как ловить и убивать даргов, как переживать пятидесятиградусный зной в пустыне, как экономить воду, как залечивать раны. Он знал, что для такой работы в степи необходим надёжный квадроцикл, который не «закипит», когда его трансмиссия раскалится до ста тридцати градусов, коптер с хорошей камерой, хорошим аккумулятором и монитором, многозарядная винтовка с обязательным подсвотльником и любой миномёт, без него никак. Совсем никак. И главное, что тебе понадобится, это терпение. Безграничное, бесконечное терпение. А если ко всему этому у вас ещё найдётся девять таких же терпеливых друзей с винтовками, то тогда вы можете вдесятером выйти в степь против десяти даргов и попробовать отогнать их от вашего селения.
Ну, а посидеть в приятной ночной прохладе на бархане возле дороги, так это и вовсе… Удовольствие.
Ещё не было и половины третьего, как на дороге появились первые фары. Какой-то рыбак на большом квадре проехал на восток.
«Ну, вот, уже поехали».
Он не знал, сколько ему осталось тут сидеть, но после трёх дорога стала оживление. Время от времени он стряхивал с себя обнаглевшую саранчу или глупого геккона. Каждые полчаса вставал, осматривал песок, отряхивал пыльник. Мерзкие клещи, чуют всех издалека, к утру он нашёл на плаще двух. Температура упала до тридцати трёх. Даже пить уже не так хотелось в такой прохладе. Плохо, что стало его клонить в сон. Он снимал перчатку, стягивал респиратор, растирал лицо и вставал, чтобы пятый или шестой раз встряхнуть от клещей пыльник.
Когда стало светать, пыль на дороге от проезжающего транспорта не успевала садиться, а пешие люди с вёдрами и сетями шли и шли из Губахи по дороге.
Люди шли добывать себе пропитание, и тут он увидал её. Да, это была та задрипанная, худая баба в солдатских ботинках. Респиратора у нее, конечно, не было, лицо она просто завязала тряпкой. Перчаток тоже не было. Ожогов она, судя по всему, не боялась. Котомка на плече, там, видимо, фляга.
Зачем она шла, Горохов догадывался. Ни вёдер для саранчи, ни сетей, ни рыболовных снастей у неё не было. На охотника на дроф она тем более не походила.
Он чуть пропустил её вперёд и пошёл по барханам за нею. Между барханов нашёл небольшой камень, кусок рыжего базальта в один кило весом, он взял его с собой.
Наконец, когда солнце уже полностью вышло из-за горизонта, баба свернула с дороги. Свернула не на юг, не туда, где степь разбита на участки и где на каждом втором длинном бархане ветер колышет сети с саранчой. Она свернула на север, туда, куда посторонним с дороги сворачивать нельзя.
Вот тогда он и прибавил шагу. Скрываясь за барханами, стал быстро её догонять. Да, тут нужно было действовать быстро. Может, она не одна тут ходит. Да и до дороги совсем недалеко.
Он умел ходить по степи так, что его почти не было слышно. И обувь у него была специальная, дорогая, хорошая. Она поняла, что её кто-то преследовал только тогда, когда крепкие пальцы схватили её за шею чуть ниже затылка.
– Ой, – заверещала она, даже не пытаясь повернуться, чтобы посмотреть, кто её схватил, – ой, ой, чего вы? А-а-а…
Он сразу свалил её на бархан, лицом вниз, вдавил её лицо в песок:
– Не ори, – говорил он с нехарактерной для себя хрипотцой, – пасть закрыла, паскуда, закопаю в бархан. Башку от песка поднимешь, я её тебе размозжу. Поняла?
– Ой, песок горячий, лежать не могу.
