– Я вот не могу решить, к кому мне пойти с моей информацией про документы: к самому Севастьянову или, может, просто к начальнику безопасности компании? Не помню, как его фамилия. Как вы считаете, Альбина?
Она молчит. А он, усаживаясь в шикарное кресло, продолжает:
– Думаю, что к Севастьянову идти не нужно, пойду к начальнику охраны. В таких компаниях, как наша, люди очень компетентные. Готов поспорить на медную пятёрку, что он за три дня найдёт утечку. – Он изобразил на лице гримасу, которая выражала сожаление. – Даже, не знаю, что будет с тем, кто сливает информацию Брину. Думаю, что его даже не найдут.
Кажется, его слова достигали цели, женщина начинала волноваться. Она теребила ворот халата, облокотившись на косяк, и внимательно слушал каждое его слово.
– Таких людей закапывают в барханы, поверьте, уж я-то знаю. Иногда закапывают живьём, а иногда просто бросают на песке связанного, чтобы прожарился. Это днём, а если хотят, чтобы мучился еще больше, бросают ночью, чтобы вся пустынная живность его жрала. – Продолжает Горохов. – Ведь это не шутки, документы – дело серьёзное. Не знаю, как у вас, а в других компаниях начальники экспедиций воду продают налево. Бывает такое, бывает. Хозяева и акционеры компаний об этом только догадываются, но поймать их не могут, потому что начальники экспедиций всегда заодно с начальниками безопасности компаний. А как их поймаешь? Да никак. Никто не знает, сколько в водной линзе под землёй воды. Если ещё качалки стоят, то счётчики поставить можно, а если вода под давлением сама идёт, то поймать их невозможно. Только… – Горохов поднимает палец. – Только если кто-то заинтересованный будет считать водовозы, что приходят за водой. Акционеры компаний не могут, они сидят в Соликамске. А вот Брин… Брин может. Ведь может?
Альбина не отвечает.
– Посчитает он все цистерны, что проходят через Губаху, а потом посмотрит, сколько отображено в квартальном отчёте, и ему сразу будет понятно, сколько воды крадёт Селиванов у своих родных акционеров. Кажется мне, что немало, так немало, что за такое могут и бросить на съедение саранче.
Он замолчал, пристально глядя на неё, ловя каждое её движение. Мало ли, может, у неё под халатиком оружие. Так-то, конечно, не видно… Но чем чёрт не шутит.
– Что вам нужно? – Наконец спрашивает она уже без всякой этой спеси, без этого раздражающего высокомерия.
«Вот, кажется, мы дошли до фазы конструктивного консенсуса».
– Да ничего особенного, – говорит он и сразу успокаивает её, – деньги мне не нужны.
– Не нужны, а что тогда?
– Мне нужно место, где я могу переждать пару дней, где меня никто не будет искать.
– Переждать? Чего переждать? Кто вы вообще такой?
– Я геодезист Горохов.
– Геодезисты не ищут себе мест, где их никто не станет искать.
– Я необычный геодезист. Я геодезист, которому нужно тихое место.
– У меня всего одна кровать.
– Думаю, что мы уместимся. – Говорит Горохов.
– Я не буду с вами спать в одной кровати. – Опять в её тоне появляются нотки высокомерия.
– Почему же? – Притворно удивляется он.
– Ну, хотя бы из-за того, что у меня есть мужчина.
– Мужчина, который к вам заходит два раза в месяц? Или даже раз?
Альбина смотрит на него с негодованием:
– Это ваша Людочка вам насплетничала?
«Почему-то у Людмилы в этом городе не очень хорошая репутация».
– Если у мужчины есть женщина, к которой он не ходит, пусть он не удивляется, если к ней начнут ходить другие мужчины. Особенно если женщина такая красавица, как вы.
Она что-то хотела ответить, кажется, с негодованием, но он прервал её жестом и встал из кресла:
– Где у вас душевая?
Она молча отошла от прохода и указала ему куда идти.
– Надеюсь, у вас есть стиральная машина?
Она открыла дверь и указала ему на стиральную машину.
– Спасибо, – сказал Горохов, – я надолго.
– А если придёт Севастьянов, что вы будете делать?
– А не поздновато ли для него? У него рабочий день, кажется, начинается в четыре.
– Ну а если?
– Буду с ним драться.
– Драться? – Кажется, первый раз за весь их разговор на её лице мелькнула тень улыбки. – Хотела бы посмотреть на это.
– За место в кровати такой женщины, как вы, рискну подраться даже с таким влиятельным человеком, как Севастьянов.
Она загадочно потрясла головой и сказала:
– Я принесу вам полотенце.
– Буду вам признателен. Кстати, я бы поужинал ещё.
– У меня только кукуруза, хлопья и банка консервированного красного кактуса. – Чуть растерянно произнесла женщина.
«Даже хлеба нет? Что это за еда? Может, поэтому Севастьянов к тебе перестал ходить?»
– Согласен на всё, – сказал он.
Когда он уже помытый, чистый и почти счастливый сидел на полу, пытаясь разобраться в настройках неизвестной ему системы стиральной машины, девушка постучалась и, получив согласие, вошла.
Она была очаровательна, он видел, как красивы её бёрда, потому что на ней не было ничего, кроме лёгкой и короткой рубашечки.
– Еда на столе, приготовила, что смогла.
– Вы очень красивы, – он встал и провел пальцем по её плечу.
– Идите, ешьте. – Произнесла она, чуть смущаясь. – Я накрыла в комнате.
– Ваша машинка не отдаёт мои вещи.
– Я разберусь с ней. Идите…
