В эту секунду он понял, что совершил ошибку. Эта была ошибка. Геодезист ещё не понимал в чём её суть, но уже знал, что ошибся. Он всегда хорошо чувствовал людей, он следил за мимикой, за жестами людей, за тембрами их голосов, даже за дыханием, если получалось. Теперь, когда он её почти не видел в темноте, он мог полагаться только на свой слух. И слух его не подвёл, Людмила изменилась моментально. За секунду, на щелчок пальцев. Как раз после его просьбы о покупке бота. И следа не осталось от её раздражения, которое буквально разрывало её только что. Вдруг голос её стал спокоен, и в нём отчётливо слышались нотки заинтересованности. И он сразу вспомнил, также быстро она переменилась, когда он спросил её о «санатории». Ещё тогда он должен был понять, что эта тема опасна и что сама эта женщина тоже очень опасна. Она, кажется, не та, за кого себя выдаёт. Да, теперь в этом у него сомнений не было.
А она говорит ему спокойно:
– Значит, вам нужны сто пятьдесят рублей и ещё нужен бот разнорабочий?
– Да, – отвечает он, а куда ему уже деваться. Теперь придётся играть с ней дальше.
– Хорошо, я помогу вам его купить. – Говорит Людмила.
«Кто бы сомневался».
– Берите, – Горохов протягивает ей олово, – чтобы не думали, что я жулик.
Она забирает проволоку и небрежно кидает её в сумку.
«Что, уже и не радует тебя такой замечательный кусок олова? Вот-вот готова была за него глаза выцарапать, а тут так небрежно кинула, словно его тебе навязали, уже не нужен, что ли? Что случилось с тобой, красавица?»
– Я так не думала, что вы жулик, – говорит она. – Подумай я, что вы жулик, я бы с вами не связалась. Деньги, сто пятьдесят рублей, принесу утром. О покупке бота договоримся попозже. Вы где ночуете, у старухи Павловой?
«Так-так-так. Вот мы уже и интересуемся. Да-да, так я тебе и сказал, где ночую. Что ответить? Сказать, что сам найду её? Нет, нужно расставить все точки над «и». Нужно выяснить, что она задумала, и уже от этого отталкиваться».
– Нет, я не живу сейчас у Павловой, – говорит Геодезист. – Я сейчас живу в степи, пока всё не уляжется. Сможете мне туда принести деньги?
– В степи? – Спрашивает Людмила.
«Явно удивлена. Не ожидала такого».
– И как я вас в степи найду? Я не очень хорошо знаю окрестности.
«Всё ты знаешь, а если и не знаешь, то разузнаешь. Если захочешь, и сколопендру мелкую в степи отыщешь».
– Да легко, я живу на участке бабки Павловой, это сто шестой участок. Хорошее место, пауков почти нет.
– Я не знаю, где это. – Говорит она.
Но теперь он в её голосе отчётливо слышит фальшь.
– Ерунда, туда легко добраться, – он указывает на дорогу, – два километра на восток, к озеру, и потом полкилометра на юг. Увидите два камня, что валятся один на другой, там я и буду.
– Хорошо, я вас найду. – Произносит она. – Буду рано.
«Да уж не сомневаюсь».
– Привезите воды, у меня мало, – говорит Горохов.
– Хорошо, а еды? Могу привезти и еды, сама приготовлю по такому поводу.
«Ты девочка, кажется, переигрываешь».
– А за еду буду вам признателен. Тем более за еду, приготовленную вами. – Ответил он.
Сильный северный ветер поднимал тучи пыли и мелкий песок, трепал его пыльник, забивал пылью респиратор. Горохов останавливался, влезая на небольшие барханы, пытался определить, будет самум или всё закончится просто сильным ветром. Нет, бури не будет. Он не чувствовал большого перепада давления в воздухе. После этого он шёл дальше. Идти можно было спокойно даже в темноте и в пыли. Рядом с городом ты не нарвёшься ни на варана с ядовитым укусом, ни на кислотную сколопендру. Даже осы из того гнезда, что он нашёл, и те были тут скорее по недоразумению, их выведут, если они не сменят место, не улетят на юг. Вообще-то, он сам собирался сделать это, дело было, конечно, опасное, но для степняка привычное, только вот всё руки не доходили.
А теперь всё менялось, возможно, даже и хорошо, что он не извёл ос. Геодезист шёл по тёмным пескам в клубах налетавшей с севера пыли, время от времени включая фонарик.
Он хотел просто проверить, что с осами, на месте ли их нора или уже сменили жильё.
Сейчас он не волновался по поводу ос. Сейчас они на него не нападут. В ветер эти твари вообще не летают, все, на что хватает их – это разгребать песок и пыль на входе в нору. Очень они не любят, когда им заваливает выход из норы.
Геодезист нашёл бархан, нашёл нору. Он подошёл к норе достаточно близко и даже не побоялся посветить в нору фонариком. Насекомые шевелились в канале норы. Их было много. Он видел, как десятки опасных тварей, дружно и не останавливаясь, выталкивают и выталкивают песок и пыль к выходу из норы.
Да, с осами было всё в порядке, а ветер… Ветер к утру стихнет. Не бывало такого, что влажный северный ветер не стихал до утра.
Горохов такого не помнил.
Убедившись, что осы живы, он повернул на восток, к сто шестому участку. Во мраке и пыли ориентироваться было трудно, но он умел даже в пыли выбрать правильное направление. Как говорится, компас в помощь. И, когда не было ещё трёх, он уже был на месте.
