Для: LilyNBlack@gmail.com Тема: Голый Джастин Тимберлейк! Лили, предсказуемая ты извращенка. Так и знала, что ты откроешь этот е-мейл без промедлений, если я соблазню тебя намеком на ДжейТи в теме. Ну-ка, верни свои трусики на место и прихвати какого-нибудь шампанского, потому что я могу поделиться новостями получше. Я ПОЛУЧИЛА РАБОТУ! Начиная с завтрашнего дня, я буду новым исполнительным помощником в «Лорена Лефрей Дизайнс». Я ТАК взволнована, но есть одна крохотная проблемка: я не буду ассистенткой Лорены, я буду работать на её старшего брата, Джулиана. Знаю, что ты думаешь: «Так и в чем проблема, Джо?» Погугли его. Сейчас же. Он человек в приталенном темно-синем костюме, чье лицо напоминает тебе, что еще есть надежда в этом безжалостном, уродливом мире. Продолжай листать фотографии... Ты видишь эти ямочки? Ага. Это Джулиан Лефрей, и завтра утром я буду его подчиненной. Господи, помоги всем нам… Целую и обнимаю. Джо.
Джозефина
Кто придумал это дерьмовое выражение? Это моя самая-самая нелюбимая цитата. Я все детство провела, мечтая о жизни, в которой я бы родилась не в своем крошечном городке. Я оттуда, где царствует футбол, а вегетарианство равно сатанизму. К счастью, не все было так уж плохо. У меня было двое любящих родителей и комиссионка «У Салли». «У Салли» была для меня чем-то вроде церкви, ведь именно там я нашла свою библию: «Мода 101 — Руководство для девочек, как потрясающе одеваться».
Помню одну особенную субботу, когда моя мама забрала меня с футбольного матча юниоров. Я умоляла ее зайти на пару минут в «У Салли», в конце концов, она сдалась, и свернула на парковку прямо напротив магазина. Я отстегнула ремень еще до того, как мы припарковались, открыла дверцу и влетела через парадные двери прямо в комиссионку под звуки маминого возмущения, которые слышались из окна машины.
Каждый поход в «У Салли» проходил одинаково. Мне давалось около десяти минут пробежаться по магазину — пятнадцать, если моя мама была в настроении поболтать с продавцом — за это время, я пихала в небольшую корзинку столько вещей, сколько физически могла туда затолкать. Всегда было одно правило: мы могли купить только что-то одно. Как любила говорить моя мама, никаких «а если», «но» или «и» быть не могло. Тем не менее, я каждый раз испытывала ее решимость в этом вопросе.
Тот день ничем не отличался. Когда я подошла к моей маме на кассу, на плечах у меня висели две сумки, на голове мягкая фетровая шляпа, два шарфа вокруг шеи, а в руках корзина, переполненная одеждой. Мама цыкнула и отобрала у меня корзину, искренне извиняясь перед кассиром, которому предстояло вернуть все эти вещи обратно на свои места.
— Мам, пожалуйста! ДВЕ ВЕЩИ, ПРОШУ! — умоляла я, когда она отставила корзину в сторону. Из тары вывалилось несколько блестящих топов — печальное зрелище.
— Джози Энн, лучше выбери что-то одно сейчас же, иначе уйдем с пустыми руками, — суровым голосом ответила она, уперев руки в боки.
Этот взгляд был мне знаком. Я знала, что в этот раз я не унесу две вещи.
А потом я увидела их…
Клянусь, когда я смотрела на балетки с леопардовым принтом, которые стояли под стеклянным прилавком, их буквально освещал райский луч света. Они выглядели размеров на десять больше моего, но я была ОБЯЗАНА заполучить такие.
Опустившись на колени, я положила руки на стеклянную витрину, которая запотела от моего детского дыхания. Затем, я протерла витрину, задержала дыхание, и уставилась на те балетки, будто они вот-вот оживут и прыгнут на меня.
— Я хочу… их, — решительно заявила я.
— Джо, они тебе не подойдут. Они, скорее, моего размера, — возразила мама, наклонившись ко мне.
— И еще, они довольно недешевые, — добавил кассир. — Винтаж от «Chanel».
У меня округлились глаза. «Chanel» — я знала об этом бренде из «Мода 101». Я многого о многом не знала (кстати, в голове я произносила это как «Channel»), но одно я знала точно: однажды эти балетки от «Chanel» станут моими.
Я пялилась на них, пока мама не вытащила меня из магазина. В знак протеста, я ухватилась руками за ковер.
— Оставьте их мне! Не продавайте их никому! — умоляла я. — Пожалуйста!
Всю дорогу домой, в аккомпанемент моему плачу, мама ругала меня за то, что я не ценю данную мне жизнь. Мне дела не было до того, что у нас была крыша над головой и ужин на столе. Как могут обычные человеческие блага быть хороши без пары отличных балеток, отороченных искусственным мехом? Я хотела эту обувь сильнее всего на свете.
Как только мы добрались домой, я побежала к моей копилке и посчитала все свои сбережения: двенадцать долларов и семнадцать центов.
Балетки стоили сто пятьдесят долларов.
Следующие полтора года я откладывала каждую монетку. Деньги ко Дню Рождения, карманные деньги, деньги на Рождество (попытка притвориться еврейкой и выпросить денег на Хануку с моими родителями на прокатила) — я складывала в копилку, до того дня, пока не смогла пойти в магазин и потратить их. Выходила я уже с парой балеток восьмого размера (прим. 37,5 - 38 размер), упакованными словно яйца Фаберже.
Эти балетки от «Chanel» были моей первой дизайнерской покупкой, и это были те самые балетки, которые были на мне, когда мне было двадцать три года, и я покидала родной городок в Техасе, надеясь покорить мир моды в Нью Йорке.
