Фигура, распростёртая на дороге, издаёт стон. Коннор выдыхает с облегчением — парень жив — но его тут же охватывает страх: и что теперь? А в следующий момент его словно ударяет по голове, и он забывает о страхе — настолько велико его потрясение, когда он узнаёт сбитого.
Лицо Лева искажено от боли.
— Это действительно ты, — произносит он. — Я так и знал!
Сказать, что Коннор потерял дар речи — значит ничего не сказать.
— Он мёртв? — спрашивает Грейс, выходя из машины и прикрывая глаза. — Не хочу смотреть! Он мёртв?
— Нет, но...
Коннор замолкает на полуслове и подхватывает Лева с земли. У того вырывается вопль боли. Только сейчас Коннор замечает, что плечевой сустав друга торчит вперёд под неестественным углом. Стоп, сейчас не время беспокоиться об этом, надо действовать.
— Это
На веранды окружающих домов начинают выходить жители — поглазеть на маленькую драму. Так, об этом тоже сейчас не время раздумывать. Коннор осторожно укладывает Лева на заднее сиденье и просит Грейс устроиться там же, присмотреть за раненым. Затем он, старательно делая вид, что абсолютно спокоен, возвращается на водительское сиденье и трогает автомобиль с места.
— Больница у нас на Бакстере, — сообщает Грейс.
— Нельзя, — отрезает Коннор. — Не здесь.
Хотя, вообще-то, под этим подразумевается
Грейс наклоняется к Леву пониже, осматривает плечо.
— Вывих, — заключает она. — Как-то был у Арджента. Играли в пинг-понг. Он стукнулся плечом об стенку. Само собой, обвинил меня, потому что это я послала ему такой мяч. Я тогда выиграла очко. — Она накладывает обе ладони на плечо Лева. — Сейчас будет больно, как тыща чертей. — И с этими словами Грейс налегает на вывихнутый сустав всем своим весом.
Лев вопит — пронзительно, словно пожарная сирена, Коннор невольно дёргает баранку, и машина виляет по полосе. Затем Лев втягивает в себя воздух и кричит снова, чуть слабее. Третий крик больше походит на скулёж. Оглянувшись, Коннор видит, что плечо друга вправлено на место.
— Это как нырять в холодный бассейн, — объясняет Грейс. — Надо кидаться сразу, не раздумывая, а то не нырнёшь никогда.
Даже при том, что всё тело Лева охвачено страшной болью, юноша находит в себе достаточно силы духа, чтобы поблагодарить спасительницу. Однако у него, по-видимому, тяжёлые внутренние повреждения, не видные на поверхности, потому что он кривится и стонет каждый раз, когда меняет позу.
Следуя плану Грейс, они заворачивают на стоянку у супермаркета и оставляют машину вместе с ключами и пистолетом — потому что пропажа личного оружия вызовет слишком много вопросов. Оставь мужику его машину и пушку — и тогда он, скорее всего, будет держать язык за зубами, чтобы не осрамиться перед всем светом.
Коннор влезает в чью-то голубую «хонду», врубает мотор, соединив проводки напрямую — не прячась, у всех на виду, чёрт с ней, с осторожностью. Через пару минут они уже снова катят по направлению к интерстейту. Ну и драндулет им достался — внутри воняет грязными чехлами и картофельными чипсами, баранка пляшет — значит, колёса не сбалансированы. Ну и плевать; для Коннора это просто сказочный экипаж, поскольку он увезёт их к чёртовой матери из проклятого Хартсдейла. А вот сам городок, похоже, затаил на них обиду, потому что только и знает подсовывает под колёса рытвины и включает красный свет везде, где только можно, даже там, где светофор вообще ни к чему. При каждом сотрясении машины Лев стонет и морщится.
— Оно всегда так: когда совсем плохо, дальше станет лучше, — выдаёт Грейс, и Коннору хочется наорать на неё, совсем как братец Арджент, но он подавляет это желание. В отличие от Арджента Коннор знает, что злит его вовсе не Грейс, а положение, в котором они оказались.
На последнем красном свете перед интерстейтом Коннор оборачивается и просит Лева поднять рубашку.
— Зачем это? — интересуется Грейс.
— Надо. Мне нужно кое в чём удостовериться.
Лев задирает рубашку, и Коннор кривится: его худшие опасения подтверждаются. В результате аварии пострадало не только плечо друга; весь его левый бок багровеет, как небо на закате. Внутреннее кровотечение, не иначе, и поди узнай, насколько оно серьёзно.
— Боже мой, божечка, — дрожащим голосом причитает Грейс. — Не надо было его сбивать! Не надо было!
— Окей. — У самого Коннора тоже мутится в голове. — Окей, теперь мы знаем.
— Что знаем? — В голосе Грейс звенят панические ноты. — Ничего мы не знаем!
— Вам стала известна моя самая глубокая и мрачная тайна, — говорит Лев. — Я медленно и верно превращаюсь в баклажан. — Он пытается рассмеяться собственной шутке, но тут же обрывает смех — слишком больно.