«Знаешь ли ты, Риса, какое это страшное чувство? — хочется ему спросить. — Знаешь ли ты, каково это — быть обделённым душой? Разве не это ты ощущала, когда твой драгоценный Коннор погиб в «Весёлом Дровосеке»?»
Кэм не сомневается, что смог бы заполнить собой образовавшуюся в ней пустоту, если бы только Риса любила его достаточно, чтобы позволить ему это. Вот тогда Кэм стал бы целым.
Самолёт потряхивает лёгкая турбуленция — это, собственно, не так опасно, как кажется. Кэм слышит: Роберта шевелится, а затем снова проваливается в глубины сна. Женщина и не догадывается, что он водит её за нос. Она, такая умная, такая проницательная — и такая слепая.
Кэм понимает — она разглядит любую фальшь, поэтому его ложь заключена в солидную оболочку правды, словно миндаль, покрытый карамелью.
Да, это правда — Кэму импонирует внимание прелестных девушек, которые не в силах сопротивляться его уникальной силе притяжения. Да, это тоже правда: в моменты наивысшего подъёма Кэм упивается собственным существованием; для него это как амброзия, пьянящий букет которой создан из множества расплетённых ради него людей. Он научился вызывать в себе это чувство и нежиться в нём, словно в ванне, в любой момент, когда захочется. Это и есть оболочка, скрывающая истину, которая известна только Кэму и которой он ни с кем не делится:
«Я ничто без Рисы».
Он будет играть роль избалованной звезды; пусть Роберта думает, что гедонизм — его истинная натура. И сам он станет наслаждаться этой ролью в достаточной степени, чтобы внушить Роберте мысль, будто его бесстыдство и чрезмерная чувственность — это всё, о чём ей следует волноваться.
Самолёт начинает снижение к очередному пункту их турне. Опять говорильня. Опять Миранды. Приятный способ времяпрепровождения. Кэм улыбается, вспоминая тайную клятву, которую дал себе самому. Если Риса больше всего на свете жаждет нанести поражение «Гражданам за прогресс», то он, Кэм, сделает это ради неё. Он намерен не только свергнуть Роберту; он вклинится в самую сердцевину отлаженного механизма «Граждан за прогресс» и застопорит его. И Риса узнает, что это сделал он, Кэм.
Вот тогда она полюбит его, воздаст сторицей за его любовь к ней. И вернёт Кэму его душу.
Все места на кемпинге «Секвойная гора» на этот сезон распроданы.
Менеджеру бы радоваться, а у него, наоборот, душа не на месте. Потому что её привычное место — в его кошельке.
Значительная часть территории кемпинга занята летним лагерем «Красная утка» для ребят из неблагополучных семей. От ярко-красных футболок в глазах рябит.
Накануне того дня, когда отряд согласно договорённости должен покинуть кемпинг, управляющий заявляется в лагерь, в самую гущу подростков, на вид действительно весьма неблагополучных. Здесь их толчётся по крайней мере целая сотня. Они слегка беспокоятся при виде гостя, но потом быстро возвращаются к своим делам. Ребята — как все ребята на каникулах: бросают мячи, лазят по деревьям и прочее; но в глазах у них таится страх, а в действиях сквозят неуверенность и насторожённость. Вот это — подлинное, а яркие красные футболки — лишь видимость, маскировка.
— Прошу прощения. Кто у вас начальник?
Могучая девица, которая в предыдущей жизни наверняка была вышибалой, выступает вперёд.
— Он занят. Можете говорить со мной.
— Я буду говорить только с вашим начальником, — упирается менеджер. — Причём с глазу на глаз.
— С глазу на глаз? Здесь? Забейте! — ощеряется богатырша. — Мы тут все свои. — Она с независимым видом складывает руки на груди. — Я передам шефу, что вы заходили.
— Я подожду.
Из-за спины богатырши раздаётся:
— Ладно, Бэм. Я с ним поговорю.
Из толпы ребят выходит подросток — ему никак не больше шестнадцати. Невысокий, но крепкий, коренастый. Волосы рыжие с отросшими тёмными корнями. На парне, так же как и на великанше, красная тенниска с эмблемой — так члены штаба выделяют себя среди прочих обитателей лагеря. На одной руке — кожаная перчатка. Как бы там ни было, выглядит он достойным молодым человеком. Правда, внешность часто бывает обманчива.
Он жестом приглашает менеджера с собой:
— Пойдёмте.
Оба покидают поляну и идут через лес по тропинке, вьющейся среди секвой. Огромные древние деревья не перестают чаровать управляющего — это одна из причин, по которой он взялся за эту работу, хотя платят здесь немного. Но сегодня, он уверен, ему кое-что перепадёт.
Тропа известна ему вдоль и поперёк; менеджер доходит до границы соседнего участка, не принадлежащего «Красной утке», и останавливается. Здесь расположилось обширное семейство с кучей детишек в памперсах. Вот и хорошо, думает менеджер, пусть рядом будут люди; потому что, как он подозревает, с этим молодым человеком углубляться далеко в лес не стоит.
— Если вы беспокоитесь, как бы мы не захламили ваш кемпинг, — говорит парень, — не волнуйтесь. Обещаю — мы всё приберём.
— Напомни, как тебя зовут? — спрашивает управляющий.
Парень ухмыляется:
— Энсон. — Ухмылка такая широкая и наглая, что сразу становится ясно — имя фальшивое.
— А ты не слишком молод для начальника, а?