— Не судите по внешности, — парирует собеседник. — Я потому и получил работу, что выгляжу их ровесником.
— Понятно. — Управляющий переводит взгляд на левую руку парня. — А почему у тебя перчатка?
Парень поднимает руку.
— А в чём дело? Луи Вьюттон не в вашем вкусе?
Управляющий замечает, что пальцы на этой руке не двигаются.
— Ничего не имею против. Просто выглядит немного странно для вылазки на природу.
Парень опускает руку.
— Я человек занятой, мистер Проктор. Ведь вас так зовут — Проктор? Марк Проктор?
Менеджер в замешательстве — откуда этому парню известно его имя? Большинство тех, кто снимает участки на кемпинге «Секвойная гора», зачастую даже не подозревают о его, Проктора, существовании, уже не говоря о том, чтобы знать, как его зовут.
— Если вы беспокоитесь о плате, — продолжает молодой человек, — то мы уже внесли полную цену вперёд, причём наличкой. Полагаю, в этом смысле мы лучше большинства ваших постояльцев.
Менеджер решает перейти к сути, потому что начинает подозревать: чем дольше тянуть, тем больше вероятность того, что этот скользкий парень сорвётся с крючка.
— Да, знаю, знаю. Но возникла одна проблемка, понимаешь: я тут кое-что подразузнал. Никакого такого отряда «Красная утка» нет. Ни в этом штате, ни в любом другом.
— Должно быть, — снисходительно цедит парень, — вы не в том месте смотрели.
Но Марка Проктора не проведёшь.
— Я сказал, никакого такого лагеря «Красная утка» не существует. Зато в газетах полно репортажей о банде беглых расплётов. Один из них — убийца полицейского. Зовут Мейсон Майкл Старки. Фотка ну очень похожа на тебя,
Парень продолжает улыбаться.
— Чем могу служить, мистер Проктор?
Проктор чувствует — он сейчас у руля. Взял этого Старки за жабры. Вот теперь его очередь разговаривать в снисходительном, издевательском тоне:
— Я бы пренебрёг своей гражданской ответственностью, если бы не заявил властям о тебе и твоей маленькой компании.
— Но вы пока ещё этого не сделали.
Проктор глубоко вздыхает.
— Думаю, меня можно переубедить.
Он понятия не имеет, сколько у этих детишек денег и откуда они, но одно ясно: в средствах они не нуждаются. Так почему бы ему, Проктору, не облегчить слегка их карманы?
— Хорошо, — произносит Старки. — Попробую вас переубедить.
Он засовывает руку в карман, но вместо бумажника выуживает оттуда фотографию. Он ловко вертит её между пальцами не затянутой в перчатку руки — ни дать ни взять как фокусник с игральной картой.
Это фотография девочки-подростка, дочери Проктора во время занятия аэробикой. Похоже, снимали недавно, через окно её спальни.
— Её зовут Виктория, — говорит Старки, — но все называют её Вики — правильно? Симпатичная девочка. Надеюсь, что с ней не случится ничего плохого.
— Ты мне угрожаешь?
— Нет, что вы. — Одно неуловимое движение пальцами — и снимок исчезает прямо на глазах у Проктора. — Нам также известно, в какой колледж ходит ваш сын. Он получил стипендию как отличный пловец, потому что откуда же у вас деньги на Стэнфорд, так? Печально, но случается, что даже лучшие пловцы тонут. Становятся слишком самоуверенными, по моему разумению.
Старки умолкает, только притворно приятная улыбка играет на его губах. Откуда-то из вышины доносится насмешливый птичий крик; на соседнем участке раздаётся рёв малыша — такое впечатление, будто тот оплакивает утрату Проктором своего достоинства.
— Чего тебе надо? — холодно спрашивает Проктор.
Продолжая тепло улыбаться, Старки обнимает управляющего за плечи и ведёт той же тропой обратно.
— Всё, чего мне надо — это чтобы вы не доносили на нас. До тех пор, пока вы держите рот на замке — и сейчас, и позже, когда мы уйдём — я лично гарантирую, что ваша счастливая семья останется такой же счастливой, как и раньше.
Проктор сглатывает, понимая, что недавнее чувство власти было лишь иллюзией.
— Так что, договорились? — спрашивает Старки. Он протягивает для пожатия руку в перчатке, и Проктор хватает её и рьяно пожимает. Старки кривится от боли, но даже эта гримаса — свидетельство его силы, а не слабости.
— Как вы сказали, вы внесли полную плату вперёд, — говорит Проктор. — На данный момент больше ничего не требуется. Это великая честь принимать у себя отряд «Красная утка», и я надеюсь видеть вас здесь следующим летом.
Хотя оба прекрасно понимают: чего-чего, а этого ему вовсе не хочется.
Проктор уходит на подламывающихся ногах. Через пару секунд он кое-что обнаруживает: фотография дочери, растворившаяся между пальцами Старки, неведомым образом материализовалась в кармане менеджера. Он смотрит на снимок, и на глаза его наворачиваются слёзы. Он испытывает не гнев, а скорее благодарность. Благодарность за то, что оказался не окончательным дураком и не навлёк беды на своих детей.
— Не дёргайся, — говорит Бэм. — Попадёт в глаза — света белого не взвидишь.