Именно это и случилось в автомобильной аварии, из которой он вышел с тяжёлыми внутренними повреждениями. Должно быть, его положение было ещё хуже, чем все полагали. Последнее, что он помнит — это эпизод у восточного въезда в резервацию арапачей. Кажется, он что-то говорил привратнику, но что — забыл... У него тогда резко повысилась температура, и ему хотелось только одного — спать. Он даже не узнал, пустили их в резервацию или нет — потерял сознание.
Но сейчас это не имеет значения. Смерть делает волнения и заботы живых неважными. Такими же несущественными, как и земля где-то далеко внизу — если там вообще есть земля.
Лев снова прыгает, его движения ускоряются в ровном ритме, подобном биению сердца. Ветки, кажется, сами собой возникают именно там, где надо.
Наконец он достигает края леса… нет, края мира. Внизу и вверху — тьма и звёзды. Лев ищет глазами зверька, приведшего его сюда, но того и след простыл. И вдруг юноша с мрачным удивлением осознаёт, что никакого зверька никогда и не было. Это он сам проецировал перед собой своего духа-хранителя и следовал за ним в кронах деревьев.
Над головой сияет полная луна, такая огромная, что, кажется, стоит только протянуть руку — и схватишь её. И тут Лев соображает, что именно это ему и надлежит сделать: похитить луну.
Но ведь этого нельзя делать, последствия будут ужасающими! Изменятся приливы-отливы, и океаны взъярятся в негодовании. Наводнения затопят землю, а моря превратятся в пустыни. Воздвигнутся новые горы, и людям придётся приспосабливаться к изменившейся реальности. Если он сорвёт луну с неба, изменится сам лик земли.
С бесконечным восторгом Лев воспаряет над краем мира. Он летит, летит к луне, широко раскрыв объятия.
Лев открывает глаза. Нет никакой луны. Нет никаких звёзд. И лесного шатра тоже нет. Лишь белые стены и белый потолок комнаты, в которой он давно не был. Он слаб, весь в поту; тело болит, но Лев не может определить, где средоточие боли. Кажется, она везде. Значит, он не умер. На мгновение он даже ощущает разочарование. Потому что если смерть — это радостное путешествие в кронах деревьев, то он вполне может с этим жить. Вернее,
Именно в этой комнате он и надеялся очнуться. За письменным столом у противоположной стены сидит женщина и что-то записывает в журнале. Он знает её. Он даже любит её. Лев мог бы на пальцах пересчитать людей, встреча с которыми доставила бы ему истинное счастье. Эта женщина — одна из них.
— Целительница Элина, — пытается сказать он, но из горла вырывается лишь мышиный писк.
Она поворачивается к нему, закрывает журнал и одаривает его печальной улыбкой:
— С возвращением, мой маленький Мапи.
Он пытается улыбнуться в ответ, но губам слишком больно. Мапи. «Упавший с неба». Он и забыл, что его так называли. Многое переменилось с тех пор, как он был здесь в последний раз. Он больше не тот мальчик, не тот беглец, которого они приняли в свою семью. Здесь начался самый мрачный период его жизни — после того, как он покинул СайФая, и перед его появлением на кладбище самолётов.
Элина подходит к его кровати, и он сразу замечает седые пряди в её косе. Может, они уже были полтора года назад, просто он тогда не заметил. А может, седина появилась после того, что произошло.
— Простите меня, — хрипит Лев.
Она искренне удивлена:
— За что?
— За то, что я здесь.
— Никогда не извиняйся за своё существование, Лев. Даже перед теми, кто желал бы, чтобы тебя не было.
М-да, думает Лев, наверняка таких сейчас в резервации немало.
— Нет... Я имел в виду — извините за то, что я вернулся в резервацию.
Она вглядывается в него. Больше не улыбается, просто смотрит.
— Я рада, что ты это сделал.
Лев обращает внимание, что она сказала «я», а не «мы».
— Я решила, что как только твоё состояние стабилизируется, тебе будет лучше здесь, а не в клинике. — Элина проверяет катетер, сидящий в его правом предплечье. А он и не замечал, что ему что-то вводят внутривенно. — У тебя небольшой отёк, но это скорее всего потому, что мы дали тебе многовато раствора. Сейчас прикручу. — Она возится с капельницей. — Наверно, поэтому ты так потел, даже когда температура упала. — Целительница бросает на него пытливый взгляд, видимо, решая, что ему стоит сказать, а о чём лучше промолчать. — У тебя сломаны два ребра и множественные внутренние кровотечения. Мы сделали тебе частичное вскрытие грудной клетки, чтобы остановить их. Не волнуйся, всё заживёт; и у меня есть травы, предотвращающие образование шрамов.
— Как поживает Чал? — спрашивает Лев. — И Пивани?
Чал — так зовут мужа Элины, весьма уважаемого среди арапачей законника. Его брат Пивани никогда не покидает резервацию.
— Чал ведёт сейчас крупное дело в Денвере. А с Пивани ты скоро увидишься.
— Он просился ко мне?
— Ты же знаешь Пивани — он всегда ждёт, когда его пригласят.
— А как там мои друзья? — спрашивает Лев. — Они тоже здесь?
— Да, — отвечает Элина. — В последнюю неделю мой дом, кажется, оккупировали
Женщина подходит к мультимедийной консоли, нажимает на какие-то кнопки, и комнату заполняет музыка. Гитара.