– Слава богу! А то помню, ты говорил другое недавно… – искренне порадовался Эви. – Извини, я честно не хочу тебя разозлить, просто любопытно! Ладно, пойду я. – У юноши не было ни единого плана по извлечению правды, он желал только, чтобы Хет на него ненароком не взъелся. Однако он всё равно добился желаемого. Почти у двери Хет окликнул его.
– Честно говоря, мать моя – эльф, отец – человек. Всё, что тебе было интересно?
Эвион осёкся. Он уже и не рассчитывал, что Хет сообщит ему такую малость, однако тут же задался другим вопросом.
– Нет, правда?! Ничего себе! Честно, не ожидал! Прозорливая Иннера была… А… Это последствий за собой не влечёт? Здоровье, например, нормальное? Или с сердцем чего? Я в передаче слышал, что в таких союзах часто бывают слабые здоровьем дети… Это тебе не угрожает?.. – Эвион, покраснев, молился, чтобы с его другом было всё в порядке.
Хет затрясся от хохота:
– Издеваешься! Осла с лошадью скрещивают и ничего, их мулы нормально доживают жизнь! Ха – ха!
– Ну… Потомства у мулов не бывает вроде, да? – Эвион облегчённо вздохнул. – А уши у тебя как у эльфа или как у человека?
Улыбка с лица друга медленно сползла. Похоже, разговор начал утомлять его или задел за живое. Хет яростно схватил книгу и демонстративно замахнулся ею.
– Со мной всё нормально, ясно?! Я – человек!
Эвион спешно вышел из комнаты. Ему всё чудилось, что он сказал лишнее, то, чего не должен был говорить. Но что? Если бы его самого спросили про его родителей, он бы не колебался, ответил… Но как он может сравнивать себя с Хетом? До него ему ещё далеко и ситуации у них разные. Надо понять, что он сказал не так. Вначале – родители. Может, Хет стесняется того, что он – полукровка? Вряд ли… Он на эту мелочь и внимания бы не обратил. Тогда… Как насчёт ушей? Это даже смешно! Ну какая разница, заострённые они или нет? Особенно если учесть, что скрыты за длинными волосами. Да и эльфы, и люди живут мирно, считаются высшими существами… Стесняться нечего. Но… Хет умудрился сравнить родителей со зверями. Это всё же очень странно. Конечно, Эвион и сам мог шутя назвать маму трясогузкой, но она и правда очень… вертлявая женщина. Может ли быть, что Хет, как и гибрид лошади и осла, бесплоден? «Отличное сравнение!» – разгневался про себя Эвион, но не сразу понял, что, возможно, подошёл вплотную к разгадке наплевательского отношения Хета к чувствам.
«Может ли быть, что он и правда… Вряд ли! Хотя, конечно… И о чём я думаю! Ведь потом возьму да как спрошу! Нет, надо переставать копаться во всём этом! У меня своя цель! Но он – мой друг. И что я могу сделать для него в таком случае? Да я даже не уверен, прав ли! Глупости! Всё, лучше бы представить сегодняшний лес…» – Эвион вспомнил всё, что произошло в лесу, и тут же запротестовал. – «Нет, лучше вообще ничего не вспоминать!»
Он вошёл из прохладного каменного коридора в небольшую светлую комнату. Пар от недавнего использования ванны ещё клубился в воздухе. Около сияющей чистотой раковины стояла высокая подставка с чарующим сиреневым цветком, чьи лепестки точь-в-точь походили на орнамент кафеля и плитки, таких же сияющих и сиреневатых.
Следующее утро, едва только свет начал проникать в комнату Эвиона и двух его друзей, уже приобрело оттенок ожидания и таинственности. Само небо было по-особенному синим, как из детских воспоминаний, когда дом – страна, а парк – вселенная.
Эвион долго лежал, прислушиваясь к пению соловья за окном. Он глядел в рыжеватую от света стену с редким вензельным орнаментом, нарисованным золотой краской и блестевшим от света. И в этих отблесках ясно виделось ему происходящее на улице: свежий ветер чуть ерошит траву, вода непонятным образом блуждает где-то в районе кухонных окон, солнце такое яркое…
Он лениво приподнялся на локтях, не желая покидать уютной кровати, встал и кинул беглый взгляд на кровати друзей – пусто.
«Когда они успели?» – задался он вопросом, неряшливо застилая постель.
Стоя в ванной, он чувствовал себя разбитым, как стекло, и воспоминания по осколкам постепенно собирались, хотя он вспомнить вчерашний день до конца не силился. Подойдя к зеркалу, Эвион ожидал в отражении увидеть заспанное лицо с синяками под глазами, однако, взглянув на себя, воодушевился – свежий вид, малость растрёпанные волосы лежат на плечах, пронзительный, уверенный, нет, даже самоуверенный взгляд (его Эви тут же смягчил – не дай бог кто подумает, что он что-то замышляет) и самое главное – правый рукав майки больше не болтается безвольным куском материи. Юноша ещё окончательно не привык к своей руке.
Сейчас, в это спокойное и непонятное утро, Эвиону казалось всё таким замечательным и простым! Выходя к завтраку, он окончательно сбился в своём настроении: то это были грусть и смятение, то необъяснимое счастье и любопытство. В конце концов он остановился на мысли нового поворота в его жизни. Скорее всего ему что-то сообщат или он снова увидит Айолу. Всё его существо в эту секунду сконцентрировалось на мысли о духе, словно приток крови у открытого пореза на пальце.
