Их встреча не могла случиться. Они не предполагали о существовании друг друга. Девушка — жительница колонии Земли, гражданский лингвист. Мужчина — пленник, житель далекой галактики Орес, ничего хорошего не ждущий от землян. Ее заставят его допрашивать, его вынудят питаться ею. Их изолируют вдвоем, движимых страхом и ненавистью. Он, она и… голод. И так день за днем в пугающей темноте крошечной капсулы. Шесть квадратных метров на двоих и… абсолютная несовместимость! Что будет с ними через месяц?..
Я волновалась, ожидая момента встречи с официальным представителем руководства базы. Стараясь делать это незаметно, осматривалась вокруг, украдкой поглядывая на лица сопровождавших меня военных. Именно они были рядом с того момента, как по специальному запросу я покинула место постоянной работы, направившись на эту военную космическую базу. Очень удаленную от Земли и очень секретную.
О последнем я догадалась сама, сделав выводы из происходящего. Толком ничего не объяснив, специальным распоряжением руководства сектора меня уполномочили содействовать военному ведомству. В чем содействовать, предстояло узнать сейчас.
На базу (о существовании которой я и не подозревала) меня доставил скоростной военный крейсер, на работе спешно оформили бессрочный отпуск, заверив, что справятся пока сами. Подробностей не сообщали. Даже о причине моего вызова я не знала.
— Мария Григорьевна? — вздрогнув, поняла, что слишком задумалась и проворонила появление нового мужчины. Судя по форме, отсутствию эмоций на лице и манере держаться, это был кто-то из представителей высоких чинов. — Проходите. Адмирал готов принять вас.
Мысленно глубоко вздохнув, поднялась на слегка дрожащих ногах: чувство тревоги не отпускало. Сама атмосфера этого места… угнетала. Или, возможно, причина моей неловкости в отсутствии опыта? Как гражданский специалист, я на подобных объектах никогда не бывала. Серое, какое-то холодное окружение, молчаливые и суровые до угрюмости лица военных не добавляли жизненного позитива, попросту пугая.
«Сейчас узнаю, зачем я им!» — подбодрила себя простой мыслью. Знать всегда лучше, чем мучиться в неведении.
— Приветствую!
Адмирал оказался именно таким, как я себе почему-то и представляла: соответствующим этому месту — пугающим. Лицо мужчины совершенно ничего не выражало, в глазах стыла жесткость. Даже жестокость. Узкие губы и грубой лепки подбородок совсем не вызывали симпатии. Снова мысленно вздохнув, настроилась на трудный разговор.
— Мария, присаживайтесь. Нам предстоит важный разговор.
— Спасибо, — кивнула я, старательно сохраняя невозмутимый вид и устраиваясь на довольно неудобном стуле. Выдать свою тревогу было бы как-то… неуместно. Пока, с момента посадки на крейсер, других женщин не видела. Это лишь подтверждало мои догадки насчет секретного статуса объекта: женщин к опасной работе привлекали редко.
— Вы — гражданский лингвист, так?
В ответ молча кивнула: дело в моей профессии?
— В период обучения вы индивидуально занимались с академиком Сейвари?
Из-за неожиданности вопроса едва сдержала изумленное восклицание.
— Да. Он преподавал в то время в гуманитарной академии. И… предложил мне дополнительный спецкурс по разрабатываемой им методике.
Взгляд адмирала стал цепким, вызвав у меня ощущение едва ли не физического прикосновения.
— Он предложил только вам?
— Да.
— В чем причина такого выбора?
— Аларус Сейвари полагал, что у меня есть предрасположенность к восприятию языка жителей галактики Орес.
— Почему он так полагал?
Наверняка адмирал и так знает всю мою биографию! К чему этот допрос?
— Я родом с небольшой сельскохозяйственной колонии. Во времена моего детства у нас было непросто с медицинскими услугами и мне вовремя не вылечили отит. В результате слух я не потеряла, но осталась небольшая аномалия. Одна из косточек среднего уха деформировалась, и я могу воспринимать звуки немного отличного от привычного человеку звукового диапазона.
— Как это понял ваш преподаватель?
— Аларус Сейвари сам был способен слышать более высокочастотные звуки. Его родители были жителями разных планет. Свою способность академик унаследовал от матери. Она была из землян с Гирана, а у них, из-за адаптации к характерным для климата планеты ветрам, более чувствительные барабанные перепонки. Я однажды случайно услышала у него в кабинете гиранскую мелодию и отметила, как необычно она звучит. Тогда мы разговорились, и я рассказала о перенесенной детской болезни.
— Что академик рассказывал вам о своей методике?
— В общих чертах. Скорее о своем желании, о том, чего хотел добиться. Он сожалел, что так малочисленны наши контакты с расами Ореса. И причина в неспособности понять друг друга. Ему все виделось так. Изначально все мы во многом схожи. Все происходим от общей расы, заселившей миллионы лет назад наши галактики.
Адмирал поморщился.
— Роденцы — а именно они в основном населяют планеты Ореса — совсем не похожи на нас! — прозвучало это как-то назидательно. — Не стоит заблуждаться на их счет. Очень агрессивная и опасная раса! Не считайте их добродушными собратьями. Они во многом отличаются от землян и совсем не контролируемы!
Ох! Я растерянно моргнула: о расах Ореса я никогда не думала. Они — самая далекая от нас из известных разумных форм жизни. Мы знали только о самом факте их существования. Имелись примеры кратковременных контактов, поверхностные знания о языке, крохи — об их культуре. Но не более: слишком болезненно и сложно шел процесс налаживания понимания между нами.
