— Чижов, а вы собираетесь идти на экзамен по моему предмету? — поинтересовался Кочубей.
— Конечно, Иван Тимофеевич.
Был бы у меня выбор, я бы с радостью отказался от экзамена по философии, но такой возможности никто не предоставил.
— Незаметно! Письменные работы по философии у вас не все сданы, а значит, допуска к экзамену у вас нет!
Допуск! Решая целую кучу проблем, я совершенно забыл о философии. Казалось, не так много предметов, и упустить какой-нибудь из виду просто нереально, но всё-таки проштрафился. И пусть с языками я худо-бедно справился, по профильным предметам проблемы решил, а вот с философией вышла осечка.
— Иван Тимофеевич, а как бы эту проблему решить?
— Садись! — профессор кивнул на стул напротив, и достал из ящика рабочего стола шахматы. — Играть умеешь?
— Приходилось пару раз сыграть с друзьями…
— Ну, хоть правила знаешь — уже хорошо, а то сейчас молодёжь такая пошла, что в шахматы и играть никто не умеет.
Я очень хотел узнать как шахматы помогут мне получить допуск к экзамену, но решил помалкивать, чтобы не спугнуть удачу. К тому же, Кочубей сам поставил условие:
— Обыграешь меня — будет тебе допуск.
— Принято!
Оказывается, наш препод — ещё тот заядлый игрок. Я лихорадочно вспоминал дебютные ходы, чтобы не допустить ошибок в начале партии. Не знаю, смогу ли обыграть этого гроссмейстера, но, быть может, он даст допуск хотя бы за хорошую игру? Ну а если нет, тогда можно смело пробовать другие варианты.
— Белыми или чёрными? — поинтересовался препод.
— Без разницы!
— Страх перед выбором есть попытка сбежать от ответственности по Мефодию Крупину, — заявил Кочубей, но я нашёл чем парировать его выпад в мой адрес.
— Помнится, тот же Крупин говорил: «Дай человеку проявить себя, чтобы знать кто перед тобой».
— Вот как? — Иван Тимофеевич изобразил удивление и сделал ход, сдвинув пешку вперёд.
Я поборол искушение сделать зеркальный ход и открыл путь для своего коня.
— Решительность — залог успеха! — торжественно произнёс Кочубей, приготовившись атаковать своим офицером моего коня. — Нет решительности, не будет и побед. Кто сказал?
— Если не ошибаюсь, генерал Сырцов. Но мне кажется, что выражение адмирала Седова будет более уместным: «Разумная осторожность — есть одна из добродетелей, что позволяет сохранить жизни экипажа и избежать потерь во время экспедиции».
Я прикрыл коня офицером и пешкой, делая дальнейший размен совершенно невыгодным.
— Верно, это слова адмирала Седова! — согласился Кочубей и сместил внимание в другую часть доски. — К слову, прадед вашей однокурсницы. Прославленный человек. Правда, мне кажется, что его выражение не совсем уместно в контексте шахматной партии.
Ещё с полчаса мы играли первую партию, сопровождая каждый ход комментариями. Кочубей лишился ладьи, коня, офицера и четырёх пешек, но и я умудрился потерять ферзя и несколько других ключевых фигур. Конец этой партии был очевиден, потому как Иван Тимофеевич прочно владел инициативой и не оставлял мне шансов вырваться из смертельной петли, которая медленно закручивалась вокруг моего короля.
— Шах! — с довольной улыбкой на лице произнёс Кочубей.
— У меня оставалось всего два варианта хода, и оба мне совершенно не нравились.
— Шах и мат! — заключил профессор, довольно потирая руки. — Ещё партейку?
— Непременно! Мне ведь нужно отыграться!
— Верно! Как говорил мой тёзка, знаменитый капитан крейсера «Смелый» Иван Тимофеевич Булдаков, проигрывает лишь тот, кто готов смириться с поражением.
— Иван Тимофеевич, если не возражаете, на этот раз белыми буду играть я.
— Вот! Мне симпатичны молодые люди, которые сами создают свою судьбу.
— Наша судьба всецело зависит от наших решений. Конечно, случай и окружение играют свою роль, но выбор всегда остаётся за человеком.
— А вы, господин Чижов, как я погляжу, ярый сторонник Санкт-Петербургской философской теории.
— Только если она не противоречит закону, совести и нормам морали.
— Вы отвлекаетесь! — ухмыльнулся Кочубей, поставив моего короля в затруднительное положение.
— Рокировка!
— Считаете, что менее ценные фигуры должны спасать жизнь более важных? — ухмыльнулся препод.
— Падение короля в этой игре — есть гибель для всех фигур. Если существует возможность пожертвовать одной фигурой ради спасения остальных, этим шансом нужно пользоваться.
Через пять ходов Кочубей всё-таки поставил мне мат. На этот раз я продержался меньше, чем в первой партии.
— Пожалуй, на сегодня хватит, а то я могу и до ночи не вставать из-за стола, — проворчал Иван Тимофеевич.
— Жаль. Выходит, допуск к экзамену я так и не получил.
— Отчего же? За время игры вы продемонстрировали блестящие познания в философии. Мне этого вполне достаточно, чтобы выдать вам допуск к экзамену. Думаю, если вы покажете не меньшее владение предметом перед экзаменационной комиссией, пятёрка у вас в кармане.
Хоть одной проблемой меньше! Но на самом деле это была лишь вершина айсберга. Свою пятёрку по философии впоследствии я получил, а вот с языками вышло немного сложнее. Если грамматику я сдал на отлично, то на устной части экзаменов оступился и получил в итоге четвёрки.
