Тридцать второй — тридцать третий годы. В Европе есть реальная возможность остановить германский нацизм. Насколько она реальна? Кто стоит за зарождением нацизма? Что может им противопоставить попаданец в журналиста Михаила Кольцова наш современник? Ответы найдутся в этой книге.
— С вами очень сложно работать, Миша.
Человек, произнесший эти слова ничем особо не примечателен. Обычный совслужащий, бюрократ нового времени. Одет в военный френч, вот только никакой армейской выправки в нём ни на грош, пивной животик, жиденькая козлиная бородка, круглое лицо с чуть брезгливым выражением, пенсне на носу, вот только мне показалось, что стекла у него самые обычные, нету в нем ни близорукости, ни дальнозоркости. На почти лысой голове непримечательный картуз, который мужчинка снимает, протирая вспотевшую лысину клетчатым носовым платком. В руке он держит портфель, изрядно потрепанный, набитый какими-то бумагами. Если у него и есть какое-то оружие, то только в портфеле. Но это, как раз вряд ли. Это — связной. А не киллер, и то, что сейчас происходит, всего лишь третий акт Марлезонского балета под названием «торги». Он назвал пароль и назвал себя Семеном Михайловичем. Мог назваться и Армагедонном Вулкановичем, с тем же успехом.
— Семен Михайлович! Вы поймите меня правильно… Мы все рискуем, но я рискую намного больше других. Пока эта папка лежит себе тихим грузом, мне практически ничего не угрожает. Это же был мой «пояс безопасности». Как только я отдаю ее вам, за мою жизнь нельзя будет отдать и полушки. Да, я не хочу продешевить.
— Миша, но наша организация не имеет в своем распоряжении сокровищницы Креза. Вы же умный человек. вы должны понимать, что вещь стоит столько, сколько за нее готовы заплатить. И ни копейки больше!
— Ну да, я эту папку на аукцион Сотбис выставить не смогу. Тут вы правы. А лот был бы премиальный. Думаю, что корона Российской империи просто нервно курила бы где-то в сторонке.
— У вас извращенное чувство юмора, Миша. Это наше последнее предложение…
— Тогда… Должность главного редактора «Правды» будет моей, это точно?
— Это мы можем гарантировать.
— До или после того?
— После. Сейчас конъюктура не настолько благоприятна. Это раз. И второе, сейчас эта должность — пешка, которой необходимо будет пожертвовать. Как только в газете выйдет этот материал, вы же понимаете, что будет с главредом?
— Вам есть смысл не сосредотачиваться только на этой газете. Должно быть еще несколько источников. И один из них — массовые листки с коротким изложением этих материалов.
— Миша, не учите нас работать…
— Не буду. Согласен.
— В таком случае нам остается оговорить сроки передачи и место.
— Одиннадцатое вас устроит?
— Более чем! Прекрасно. Тогда мы поступим следующим образом…
На столе вождя мерно тикает метроном. За окном кромешная темень. Иосиф Виссарионович курит трубку, медленно прохаживаясь вдоль стола. За которым четверо. Один из них, невысокий худощавый молодой человек крепко спит. Трое мужчин сидят напротив, и все они в состоянии, близком к шоку.
— Перед тем. как вы сформулируете свое заключение, хочу заметить такую вещь, подписку о разглашении вы давали. Вот только сейчас она уже не имеет никакого значения. Потому что эта информация означает смертельный приговор. Вы это понимаете?
Трое кивают головами, особого энтузиазма слова вождя у них не вызывают.
— Так вот, товарищи эксперты, вы сейчас автоматически стали носителями тайны особой государственной важности. И назад возврата нет. Если кто-то из вас думает, что может оговориться, проговориться, не выдержать, предать, лучше ему будет сдохнуть сейчас. Потому что в таком случае я уничтожу всю его семью. Всю! До пятого колена!
«Интересно, мне показалось, или нет, что один из них с гнильцой? А то у нас тут как на Украине: три хохла — это партизанский отряд и один в нем обязательно предатель!»
Сталин перестал курить и внимательно уставился на тройку, сидевшую напротив спящего мужчины. И эти трое сейчас смотрели друг на друга, причём очень внимательно смотрели. А метроном-то тикал! То, что происходило сейчас за столом в кабинете вождя можно было бы назвать битвой экстрасенсов. Вот только никто из них троих в понятие экстрасенс не укладывался. А вот возможности своего мозга они сумели «раскачать», причём прилично. И сейчас пытались продавить один одного. Интересно, интуиция сработала или нет? И тут один из них побледнел, его стало корчить. Невысокий, крепкий мужчина корчился от боли, пытаясь вдохнуть воздух делала судорожные движения, пальцы впились в столешницу, а из горла вырвался хрип, в котором угадывалось «не хочу»…
— Что это с ним? — спросил вождь, когда тело Симбаева уставилось в потолок совершенно бессмысленным взглядом.
— Гнилой человек. товарищ Сталин. Он первым делом подумал, кому эту информацию можно продать. — спокойно сообщил Куни.
— Знаете, стажировка у старика Фройда не прошла для него даром. Там около него разные личности крутились. Шпионом его назвать нельзя было бы, а вот продажной тварью. Скорее всего да. — это включился в разговор Орнальдо, он же Смирнов.
