Ощупывая заплывшие скулы перед зеркалом, думала, что ботаникам в белых халатах, прятавшим за толстенными стеклами очков крохотные слезящиеся глазенки, давно пора изобрести сказочные машины времени. Вместо дурацких лазеров, вместо идиотской органической пшеницы, вместо устойчивой ко всему, мать ее, плесени. Сядь она сейчас в такую, непременно отмотала бы время на двенадцать часов назад и сделала бы все правильно. Нет, на полгода, и приняла бы другое решение. Или на четверть века и изменила бы вообще все, но придурки с безобразными жидкими бородками и усами, что свисали соплями, так и не придумали ничего лучше велосипеда без седла и педалей. А значит, ей остается только скрючиться в немыслимой позе между рулем и колесом и катиться ко всем чертям.
Когда она вышла на залитую светом кухню, Морс задумчиво вертел в руках большой апельсин. На столе мирно дышали горячим кофе ее смешные чашки: новые он так и не купил, сославшись на то, что эти – соседские, яркие, абсурдные – прекрасно оживляли его стерильно-белую кухню.
– Не могла бы ты почистить его? – указав глазами на фрукт, Роберт протянул руку. Спокойно, плавно, как и все, что делал. Скучным скальпелем полосовал те жалкие остатки самообладания, что таким с трудом ей удалось сохранить, трясясь под ледяной водой.
– Об этой помощи ты говорил? – невесело усмехнувшись, Стоун смерила апельсин взглядом. Но все же взяла. – Я думала, с кожурой ты вполне способен справиться.
– Я их боюсь, – просто ответил он, ничуть не изменившись в лице. – Каждый раз, как пытаюсь почистить, сок попадает в глаза. И жжется.
– Серьезно? – бровь недоуменно поползла вверх, подтягивая за собой уголки губ. – Мистер Морс боится апельсина?
– Именно так, – кивнул он, раскладывая по тарелкам жареные яйца и бекон. – Но без сока завтрак не будет полным. Так поможешь?
Коктейль отчаяния и злости, бурливший внутри, уже стих. На место ему пришла какая-то необъяснимая легкость, которую ни в коем случае нельзя было спутать с пустотой. Если раньше черная дыра в груди вытягивала остатки света, то сейчас между ребер бродил свежий ветер. С легким цитрусовым ароматом.
– По рукам, – дурное настроение не ушло, но явно отступало. – Ты сварил кофе, пожарил бекон. – заметив классическую плетеную корзинку за его плечом, довольно улыбнулась. – И даже сбегал к Ларри за булочками. Добыть нам немного сока – меньшее, что я могу сделать.
– Ты меня спасла. И меня, и завтрак, – преодолев небольшое расстояние, он наклонился, оставляя на ее лбу теплый поцелуй. – Проси, что хочешь. Любое желание.
– Раз любое, – поджав губы, она прищурилась, демонстрируя сложный мыслительный процесс. – То я, пожалуй, придержу такой шанс до лучших времен. Например, до ночи. – Подмигнув опешившему Морсу, она подхватила второй апельсин, и, жонглируя, переместилась к мойке.
– Язык мой враг мой, – покачал Роберт головой, наблюдая за парящими в воздухе оранжевыми пятнами. – Но сменим тему. Каков план?
– Сегодня последний день, который мы можем полностью посвятить нашему делу. – Бросила она через плечо, надрезая толстую кожуру. Кухня тут же наполнилась кисло-сладким ароматом. – Так что, как и решили, сделаем объезд свидетелей. Опросим. Вдруг, мы имеем дело с каким-нибудь новым токсином. Или ядом. Не удивлюсь, если жертв использовали в качестве какой-нибудь группы.
– Тогда бы даты не имели значения. Отбирали бы по медицинским показаниям. Но карты у всех разные. А вот день рождения… – отозвался Морс. – Но я говорил не об этом. Как мы будем возвращать мисс Боуз?
Тонкое лезвие соскользнуло с апельсина, едва не впившись в руку. Замерев, она мысленно проклинала себя – надеяться на то, что он так просто оставит страшную ночь, было как минимум наивно, как максимум – глупо.
– Никак. Я потеряла свою семью. Ты ведь тоже там был, лицезрел драму с первого ряда. Она меня не простит, – ножик вернулся на место, врезаясь в кожуру глубже, чем следовало. – И говорить уже не о чем.
– Семью… – задумчиво потянул он, вставая сбоку. – Насколько я понял, мисс и мистер Боуз тебе не кровные родственники?
– Не кровные. Но единственные, – тихо отозвалась она. – Теперь нет и их.
– Я могу поинтересоваться? – осторожно начал Роберт, не сводя глаз с дрожащих пальцев, сжимающих чертов апельсин.
– Конечно, – беря с него пример, Элизабет уставилась на оранжевое пятно в руках, старательно ощипывая белые ниточки с мякоти. – Рано или поздно этот разговор бы состоялся. Уж лучше сейчас, чем потом. Но пообещай мне кое-что.
– Что угодно, – немедленно кивнул он, словно чувствуя, что сейчас она балансирует на лезвии куда тоньше зажатого в руках.
– Я расскажу, но больше мы эту тему не поднимем. – Разделавшись с первым фруктом, Стоун тут же взяла второй, зная, что не сможет поднять глаза. Ответом послужила тишина.
