– Не такой бесспорный, раз ты сбегаешь. – вздернула она бровь.
– Я не сбегаю, Элизабет. Я исправляю страшное упущение, – невозмутимо бросил он, понимаясь наверх. – Раз это свидание, то через пятьдесят минут я буду ждать тебя. Как и подобает джентльмену.
Синяя дверь захлопнулась, чтобы тут же оказаться за дрожащей спиной. Она старалась дышать ровно, но не выходило. Сама того не понимая, подставилась, как желторотая первокурсница. Наивно полагая, что устанавливает правила, совсем забыла, что играть могут двое. Резко меняя планы, искренне верила, что способна вытянуть из него хотя бы подобие замешательства. Теперь же пыталась сообразить, какую из тусклых тряпок можно счесть за наряд на выход, какое гнездо соорудить на голове и какие их двух пар каблуков можно назвать хотя бы отдаленно приличными.
Вместо того, чтобы спокойно поглощать пасту и пытаться напоить вином Морса, бескомпромиссного в своем решении не торопить события, она будет, как заведенная, метаться между ванной и спальней, потроша комоды.
– Ты неисправимая кретинка, Стоун, – буркнула она себе под нос и запомнила положение стрелок на часах. – Недоделанная махинаторша.
Вздохнув, дала себе минуту, чтобы успокоить сердце, и пулей ринулась под горячие струи воды. Она уже не помнила, когда последний раз приходила вовремя: простая уловка неизменно работала: небрежно кивая издергавшемуся от ожидания кавалеру, неспешно садилась в такси, входила в ресторан или кафе. Собранная, спокойная. Она контролировала время. Контролировала все. Но не сегодня. Потому что к Морсу она не опоздает. Ни намеренно, ни случайно.
Выпустив прядку, будто случайно скрывающую швы у виска, взглянула на часы – успела. И не просто успела: в запасе было добрых пять минут, но отчего-то хотелось, чтобы они прошли как можно скорее. Неуступчивую стрелку хотелось подтолкнуть, сокращая чертовы пять минут до встречи со спокойными голубыми глазами, искрящимися в темноте далекими холодными льдинами. Как айсберг скрывал большую свою часть под водой, так и Морс хранил самое важное в глубине: прятал от всего мира ласковую улыбку и нежные руки, теплое дыхание и горящее сердце. Держал в тайне, оставляя это только для нее. К такому не опаздывают. К такому спешат навстречу. Летят, обгоняя время, сбиваясь с ритма и теряя слова.
Нетерпеливо дернув на себя ручку, нервно сглотнула, перешагивая порог. И тут же столкнулась с черным силуэтом: он стоял с поднятой рукой, готовясь постучать.
Они оба вышли вовремя.
– Позволь выразить свое восхищение, – отступив на шаг, он оглядел ее с головы до ног. – Это определенно стоит лекции и даже драки, свидетелем которой мне, вероятно, предстоит стать.
Обычно в ее арсенале, готовые к любой банальности, лежали с полсотни колких шуток, мигом ставящих незадачливого Ромео на место, но сейчас склад с ними горел синим пламенем. Не найдя ничего, кроме пунцовых щек, она захлопнула рот, дверь, и взяла его под локоть.
– Машина снаружи. Думаю, мистер Стерн уже на месте, – ровно продолжил он. – Вечер ждет, Элизабет.
Слова по-прежнему упорно отказывались срываться с губ – осталось только выдохнуть и проследовать в вечер, держа под руку человека, перевернувшего ее мир с ног на голову.
Нет.
Не так.
Вернувшего мир на место.
Потому что более правильно она себя не чувствовала, кажется, никогда.
В книжной лавке «Брукс и Хоббс» было на удивление многолюдно: чертов Стерн явно готовил эту лекцию не одну неделю. И, раз уж неприкосновенные запасы бурбона были вскрыты, вечер имел куда большее значение, чем обычно.
Ловко смахнув с полки два бокала с янтарной жидкостью, Морс, сохраняя свою восхитительную невозмутимость, протянул ей один.
– Надеюсь, что бурбон действительно стоящий. Будь моя воля, – прошептал он в покрасневшее от смущения ухо. – Я бы отвел тебя в более достойное такого туалета место.
– Ты нарочно это делаешь? – прохрипела она, не в силах поднять глаза. – Мстишь мне за сорванный вечер с пастой и вином и сводишь с ума, да?
– Таков был первоначальный план, – проведя теплой рукой вниз по позвоночнику, он остановился на ее талии. – Но ты настолько хороша, что я, кажется, попался в свою же ловушку.
– Выходит, мы оба проиграли, да? – Она продолжила смотреть вперед, наблюдая, как пожилой хозяин аккуратно ставит на импровизированную сцену кресло для Стерна.
– Мне приятнее думать, что мы оба выиграли, – понизив голос, ответил он. – И будет еще приятнее, если мы вообще перестанем играть, как считаешь?
