А тут же рядом, в получасе ходьбы, за мостом через канал, охраняемым пулеметом, — вылизанные до блеска тротуары, виллы в тенистых садах; в кинотеатрах «Аполло», «Виктория», «Феникс» — последние фильмы Чарли Чаплина, салон дамской моды «Антуанетт», «Сибирский ювелирный магазин Липковского: бриллианты, золото, новинки с уральскими камнями, часы «Лонжин», «Омега», случайные вещи; комиссия и покупка…» — небось оборотистый Липковский скупает за бесценок у обнищавших эмигрантов последнее, что удалось им вывезти. На Нанкин-род, Гонконг-род, на Бродвее, Банде — солдаты многих стран, в шлемах и беретах, тюрбанах и фуражках, каскетках, панамах. На рейде Хуанпу — серые силуэты крейсеров и канонерских лодок…
Немного освоившись, Антон Путко решил нанести визит одному из главарей белой эмиграции — тому самому генералу Волкову, которому Чинаров посоветовал вручить рекомендательное письмо от Деникина. Адрес Волкова Путко без труда узнал в канцелярии французского генерального консула, где оформлял вид на жительство в концессии.
Волков квартировал на Савард-род, в международном сеттльменте. Вместо горничной дверь отворил молодой офицер в погонах поручика, при полной форме. Антон протянул визитную карточку. Генерал, старик с обвислыми усами, с Георгием на клапане френча, принял настороженно — посчитал, наверное, за очередного просителя. Но, распечатав рекомендательное письмо, рассиялся в улыбке:
— О-о, Антон Иванович Деникин! Витязь земли русской!.. Вспомнил старика!.. — Он даже прослезился. — Ну-ну, голубчик, рассказывайте, рассказывайте, как Антон Иванович живет-поживает? Выкладывайте парижские дела-новости!.. — Обернулся к офицеру, стоявшему в дверях: — Организуйте, Виктор, по такому случаю-поводу!..
За смирновской и закусками выслушал обстоятельный рассказ гостя, полюбопытствовал, где он сам служил-воевал, при каких последних чинах-наградах. Посетовал:
— Летит время, мчится… Российская армия может существовать, пока есть кадры. А мы в эмиграции уже восемь годков. Офицеры самых последних выпусков приближаются по возрасту к сорока, а уж мы, коренники-ветераны, хе-хе… Да и не все в строю-бою… Вот Петр Николаевич Краснов — тоже из стаи славных, да отошел, в баяны-писатели подался… Но мы здесь — нет, нет, верны девизу: «За веру, царя, отечество!» В ближайшие дни убедитесь-удостоверитесь — и сами, подполковник, надеюсь, примете боевое участие-соучастие.
Антон замер: «Что значит это последняя фраза?»
— Виктор, голубчик, сопроводите подполковника… — Генерал нацелил очки на визитную карточку. — …Путко Антона Владимировича к полковнику Вахрамееву. Пусть занесет в списки-ведомости. Кстати, сегодня вечером собрание «Лиги», пусть представит подполковника… Путко Антона Владимировича… офицерскому собранию-компании.
И закрутилось.
«Лига», которую упомянул генерал, оказалась, как и предположил Путко, «Лигой борьбы с III Интернационалом» — одной из самых махровых белогвардейских организаций. Тем же вечером, очутившись на сборище членов «Лиги», Антон услышал:
— Седьмого ноября превратим здание вблизи «Асторхауза» в приют для детей эмигрантов!
Здание «вблизи «Асторхауза» могло быть советским генеральным консульством.
Выступавшему бешено зааплодировали.
Что означают эти слова? Клекот ненависти фанатика?..
На следующий день в белогвардейской газете «Россия» Путко обнаружил призыв монархической организации «Союз борьбы за родину», в котором в туманно-угрожающих словах упоминалась «подготовка к дню 7 ноября». Призыв заканчивался словами: «Смерть коммунистам!»
Что готовится белогвардейцами к очередной годовщине Великой Октябрьской революции?.. Кто подталкивает их?.. «Норс Чайна Дейли Ньюс», официальная проанглийская газета международного сеттльмента черным по белому напечатала: «Советскому серпу и молоту не место в посольском квартале!»
Вскоре Путко уже с достоверностью знал: белогвардейцы при поддержке англичан готовятся к нападению на советское консульство. Какие меры он может принять, чтобы отвратить опасность?
Антон посоветовался с Чинаровым.
— Пресечь провокацию мы не сможем, — сказал Иван. — Англичане, хозяева сеттльмента, сами науськивают белогвардейцев. Цель Чемберлена — любыми способами создавать осложнения для Советского Союза в Китае. Единственное, что в наших силах, — поставить в известность Москву.
Было еще одно обстоятельство, требовавшее от Антона решения.
— Я уже числюсь в белой стае своим. «Лига» захочет привлечь к участию в провокации и меня. Как ты сам понимаешь, Иван, это невозможно. Но отказаться — навлечь подозрения.
— Думаю, отказываться нельзя. Не отказывайся. Эти шакалы нападут вечером. Ты держись в стороне. Но среди них. Чтобы мы точно знали обо всем.
Наступило седьмое ноября.
