— Боже мой, — расхохоталась Лена, — не продолжай! Любовь обманчива и жестока. Ты ведь уже знаешь, сколько горя она может принести.
— Лена, о чем ты? Зачем пугаешь меня? Намекаешь на историю с Марком? Это была не любовь, а наваждение какое-то.
— Нет, даже мысли не было пугать тебя. Просто предупреждаю. Чтобы потом мне не пришлось снова вытирать твои слезы. И хочу немного отрезвить тебя. Это полезно.
— Такое ощущение, что это ты пережила ложь и предательство любимого человека…
— Да, Алиса, пережила. Но не стану об этом рассказывать. Не хочу расстраивать тебя, чтобы ты не усомнилась в Филиппе. Ты сейчас не готова к этому. Воспринимай свое чувство таким, как представляешь его. Может, и светлая твоя любовь. Исключения бывают.
Несмотря на то, что подруги были ровесницами, Лена чувствовала себя старше, и как взрослая женщина с большим опытом пыталась умерить восторг Алисы, вернуть ее к действительности.
— За мной скоро приедут, — сменила тему Алиса. — Я волнуюсь и нервничаю, ведь разговор с Хассаном предстоит непростой.
— Зная вашу историю, предположу, что он будет по-настоящему трудным. Я даже побаиваюсь за тебя. Египетские мужчины строги к изменам, не прощают их просто так.
— И мне страшно. Филипп хотел поехать со мной, но я остановила его. Сами разберемся.
— Ох, мне пора на работу. Желаю тебе удачи. Хорошо, что сейчас у нас с тобой хотя бы есть связь, и мы будем общаться. Можно по скайпу. Да как угодно, лишь бы ты больше не потерялась.
— Конечно, Леночка. Каждый день буду звонить. Я ведь ненадолго, скоро вернусь. Здесь остается Филипп, который меня ждет, не уедет вместе с друзьями.
— Да, вижу, у вас все серьезно, — надевая блузку, покачала головой Лена. — Пойдем, покажу, куда положить ключ от квартиры.
Филипп взлетел по лестнице отеля, не чувствуя под собой ног. Улыбка Алисы все еще стояла перед его глазами, он словно чувствовал тонкий запах ее духов. В номере мужчина дал волю воспоминаниям, они будоражили в нем неистовую страсть. «Она моя», — ликовал он. Не в силах оставаться на месте, вскочил, прошелся по комнате, выдвинул ящик тумбочки, в которую Алиса складывала свои косметические принадлежности и, о счастье, увидел забытую коробочку с духами, аромат которых сразу распространился по комнате. Филипп поставил флакон на стол и подумал: «Пусть будет здесь, как будто она вышла из номера на несколько минут и сейчас вернется». Взял початую бутылку виски и налил немного в стакан. Сделав несколько глотков, включил телевизор. Новости, которые показывали в этот момент, не отвлекли его от мыслей об Алисе. Время, казалось, остановилось. Он снова ходил по комнате, смотрел в окно, ложился на кровать и, в конце концов, выключил телевизор, накинул рубашку и вышел из номера. Направился сначала к Петру, но друга в номере не оказалось. Тогда он толкнул дверь Евгения и понял, что остался один. Выйдя на террасу, увидел, что друзья наслаждаются солнцем и морем на пляже. Филипп медленно побрел в их сторону.
На шезлонге животом кверху лежал Петр, он накрыл лицо кепкой и мирно похрапывал. В отличие от давно загоревшей спины, эта часть его тела все еще оставалась белой, а сейчас изрядно покраснела под палящими лучами, но друг пока этого не ощущал.
— Сгоришь, — раздалось у него прямо над ухом.
Мужчина сразу сбросил кепку с лица и начал испуганно озираться.
— А, это ты…
— А кто еще? Здесь, кроме нас, никого нет.
— Мало ли… — пробормотал Петр и повернулся на бок.
— Накинь рубашку. Красный уже весь.
— Разве? — он посмотрел на свой живот и согласился. — Впрочем, ты прав, нужно прикрыться.
Филипп посмотрел на море, где Евгений качался на волнах, лежа на спине. Он тоже решил искупаться, снял рубашку и шорты, положил на шезлонг очки. Петр, прищурившись, посмотрел на друга.
— Страдаешь?
— Как видишь…
— Да уж, — причмокнул Петр.
— Я не лечу домой, остаюсь здесь.
— Ты что, с ума сошел?
— Возможно, но я так решил.
— А что сказать Эрике и твоей маме?
— Придумаешь что-нибудь.
— Филипп, очнись. Приедешь в Москву и все забудешь. На отдыхе всегда расслабляешься, увлекаешься красивыми девчонками. Это временное явление, по себе знаю.
— Это не обычная курортная интрижка. Это на всю жизнь.
— Постой, — Петр сел, опустив ноги на горячий песок, — тебе нужно сначала охладиться и остудить свой пыл, а уж потом думать о чем-то всерьез. Сейчас выйдет на берег Женя, и мы тебя приведем в чувство.
— Ничего у вас не получится. Я в здравом уме и светлой памяти. А охладиться согласен.
— Нет, ты не в здравом уме, ты болен. Затмение какое-то. Инфекция любви. Провел с девочкой ночь, никому не возбраняется. Хорошая, симпатичная, очень сексуальная, но… Эрика не хуже. Ты же ничего об этой девчонке не знаешь!
— Я все знаю о ней.
— Филипп, ты же не новичок в таких делах. Удивляюсь тебе… Взрослый мужчина, сам понимаешь: все пройдет.
— Это не тот случай, пойми ты! Я никогда бы не поверил, что такое может случиться, тем более в при столь кратком знакомстве. Такое глубокое, сильное, удивительное чувство…
