— Контрабанда из Шудара, — лукаво улыбнулся его сиятельство, и в его глазах мелькнула благодарность, — там это растение используют в каких-то ритуалах, а я нашел нелегальный канал поставок. Кстати, Хьюго — тот самый слуга Вилмара в свое время помог. Он ведь был родом оттуда.
Помолчали немного, словно все темы исчерпали себя, и каждому осталось только анализировать все услышанное за эту длинную беседу.
— Господин Карре, вы вернете мне оберег? — Я отважилась на вопрос, который держала в себе с первой минуты встречи в кабинете.
— Как бы мне не хотелось этого делать, но я не вправе хранить его у себя. С одной стороны, боюсь — справитесь ли со своенравным артефактом? С другой — хочу сохранить поместье потомкам. Но выходит, что он выбрал себе нового хозяина, вернее хозяйку, и остается только уповать на ваше благоразумие, милая бесса Анна. — Сказав это, он отложил трубку и вставил маленький ключик в замок небольшой шкатулки из серебристого металла, стоящей на краю стола. — Это антимагический короб. Пришлось перерыть хранилище, чтобы найти, — за ненадобностью убрали его в самый дальний угол, — пояснил он назначение элегантной шкатулки.
— Ох! — невольно вырвалось у меня одновременно с пучком яркого света из нутра коробочки.
— Демон! — Милорд от неожиданности отпрянул, налетев спиной на высокий сундук-бар. Глухо звякнули бутылки в его чреве.
— Ничего себе! — на высокой ноте вскрикнул Леонард, вскочив на ноги. — Опять?!
А меня как магнитом потянуло к вещице. Нестерпимо захотелось взять её в руки. Погладить, успокоить. Без страха вынула оберег из ящичка, и меня словно теплой волной окатило с ног до головы.
— Соскучился? Тебе новый шнурочек сделали? Хороший мой, ну чего ты злишься? — ворковала, как с маленьким ребенком. Понимала — глупость несусветная! Что он может понимать? Однако ж… Жар, обжигающий ладони, уменьшился, поутих слепящий свет, и через несколько секунд в моих руках был все тот же невзрачный кругляш из желтого металла, ставший уже таким родным и привычным на шее.
Хозяева поместья смотрели на меня по-разному: виконт — умиленно-восторженно, как на неразумное дитя, его батюшка — задумчиво-оценивающе.
— Можно, я пойду? — Стушевалась под их взглядами.
— Последний вопрос, если позволите, — встрепенулся граф. — Какие чувства вы испытываете к моему племяннику?
Я смутилась еще больше и задумалась. Понятно, что дядя волнуется о судьбе родного человека, вот только я оказалась не готова к откровениям такого рода. И только было открыла рот, чтобы ответить, как внезапно рывком распахнулась дверь кабинета, и не знакомая мне взбудораженная женщина, тяжело дыша, выпалила:
— Ваше сиятельство, лорду Рихарду плохо!
Как я бежала, останется в памяти лакея и мадам Фионы — тетушки Розины — на всю оставшуюся жизнь. Первого я просто снесла с дороги, вторую, встреченную на лестнице и попытавшуюся пристыдить за неподобающее истинной леди поведение, совершенно нечаянно машинально послала. Жаль, что она никогда не узнает, кто такой черт и какой дорогой к нему идти. Граф и Леонард выскочили из кабинета следом за мной, но куда там поспеть за девчонкой!
Рихард в бреду метался на ложе. Повязка сползла с головы, влажные волосы торчали во все стороны, руки стаскивали с себя одеяло, которое то и дело возвращала на место сиделка. Хриплым голосом мужчина нес какую-то околесицу про людей в масках. Все пытался их остановить, призывал одуматься, не совершать зла. Из бессвязной речи выделила свое имя, и сердце болезненно сжалось. С такой тоской и надрывом оно было произнесено, что ноги сами понесли меня к кровати. Не обращая внимания на причитания Цинны, отодвинула ее в сторону и, присев на край постели, перехватила руки Морана, цепляющиеся за постельное белье в попытке выдрать его из-под себя или разорвать. Прижала их к его груди, навалившись всем корпусом. Почувствовала силу напряженных мышц больного, дрожь во всем теле, жар, идущий от оголенных участков кожи. Лицо Рихарда оказалось очень близко, в нос ударил сильный неприятный запах кислятины и пота. У меня внутри поднялась волна негодования: они его вообще обтирают?
Метнула в сиделку злобный взгляд: ни на шаг больше не подойдет к пострадавшему. Не подпущу!
Мужчина рвался из моих объятий, запрокидывая голову назад и выгибаясь дугой. Бред сменился рычанием. Лео кинулся мне на помощь, обхватив ноги брата выше колен. Краем глаза заметила, как посторонился замерший на пороге комнаты граф Карре, пропуская в комнату пожилого дядьку. Тот, обойдя кровать с другой стороны, водрузил на неё раскрытый саквояж и склонился над ним, сверкнув блестящей лысиной в обрамлении седых перышек волос.
— Римус, сделай что-нибудь! — нетерпеливо потребовал старший Карре, встав в изножье постели.
Подавшись вперед и вцепившись в резную стойку с набалдашником, он напряженно наблюдал за племянником.
