Через неделю Векшина Алина Петровна взяла кредит в банке на сумму три миллиона рублей на ремонт и открытие маленького кафетерия. А еще через два дня совладелец, друг и директор так и не открытого предприятия общественного питания под названием «Корона» Сергей Ширяев исчез в неизвестном направлении вместе с деньгами.
Мама умерла у следователя в кабинете. «Скорая», как ни спешила, приехала слишком поздно. Сухие строки свидетельства о смерти гласили: инфаркт миокарда… Не выдержала переживаний от предательства.
А я… я тогда потеряла всякую веру в дружбу как таковую. Пример господина Ширяева наглядно показал, какой она может быть, эта дружба.
Отдалилась от подруг-приятелей. Замкнулась в себе. Боялась довериться и сама не доверяла никому. Стала тихой одиночкой — аутсайдером. Спустя время пробовала возобновить отношения с сокурсниками, но той былой открытости и простоты в общении уже было не вернуть. Так и проучилась оставшиеся два года в странной оторванности от коллектива. Меня не игнорировали, но и не спешили «делиться игрушками», как в детском саду. Не выказывали неприязни, но и свою компанию больше не предлагали.
— Коляску подали! — возбужденный голос Верины ворвался в маленькое помещение кухни, где мы завтракали. Вяло подумалось: «Может, ошиблась в этом мужчине, и всё не так плохо?»
— Уже?! — то ли возмутилась, то ли восхитилась Тельма. — Мы же совсем не собраны!
— Что там собирать — два свертка? — мой ровный тон несколько обескуражил знахарку.
— Как же… Нет, то, что ты заговорила, это хорошо — отпустило, значит, немного. Но вот насчет свертка… Ай, сиди уж, пойду сама уложу вещи, — разозлилась вдруг ведьма, поднимаясь с места.
А мне действительно было все до фонаря. Прислали повозку — хорошо. Не прислали — ну и шут с ней. Как и со всей этой затеей переезда и пункта его назначения.
Утро принесло отнюдь не облегчение, а головную боль, чувство недосыпа и пугающее безразличие ко всему. Я ощущала себя замороженной пустотелой деревяшкой, пластиковым манекеном. Куда укажут, туда и сяду. Что дадут, то и надену. Что поставят передо мной, то и буду хлебать. В общем, апатия во всей её пугающей красе.
Не выдержав пустой взгляд гостьи в окно, Аррия ненадолго вышла из комнаты. Вернулась с саквояжем. Водрузила на стол передо мной, отвлекая от созерцания дома на другой стороне улицы.
— Анна, послушай меня внимательно. Здесь краска для лица. Не стойкая, магией не тронута. Подкрасить губы, румяна, легкая пудра. Крема для тела. Кисточки. Еще краска для волос. Хватит надолго… — Она запнулась, заметив, как на последних словах у меня невольно дрогнули губы в горькой усмешке. — Я очень надеюсь, что скоро все образуется, но… на всякий случай. Возникнет проблема, сразу же приезжай. Мой дом всегда открыт для вас с Тельмой. Бумаги, удостоверяющие личность Анны-Лаэты Ньер здесь же, в отдельном кармашке.
Я молча кивала, рассматривая блестящую застежку на сумке.
В коридоре послышались шаги нескольких человек, снующих туда-сюда, и указания ведьмы, куда какую коробку ставить, какую выносить в первую очередь.
— Там цыгане корзину мехов оставили… — вспомнила я о дарах.
— Кто? — не поняла меня хозяйка лавки.
— Ну эти… табор белобрысых. Возьмите с Вериной какие понравятся. Зачем мне так много? А больше вас и отблагодарить-то нечем.
— Не возьму, сама оставишь ведь?
— Оставлю.
— Что ж, пойду на манто для девочки подберу шкурки. Счастья будет полные панталоны!
Я невольно улыбнулась: ну вот и земной фольклор прижился в другом мире.
