— Нет, — захихикал Степа, эксперт второй бригады, — она уже чистая. Имеем дело с так называемой исчезающей жидкостью. Могу сообщить ее состав. Тринитро…
— Не надо, — остановил Степана Димон, — отлично знаем, что ты умнее цирковой собаки.
— А метр меня пристреливает, — ныл официант, — понарошку. Обычно народ пугается, визжит, под стол лезет. А когда все описались, я встаю и кричу: «Сюрприз!» А вы пушки выхватили, Леню с ног сшибли, мордой в пол ткнули.
— Так автопилот сработал, — оправдывался Петя, снимая «браслеты», — Леонид, вставайте.
Метрдотель кряхтя поднялся.
— Родственники не предупредили, что среди гостей полицейские. Но мы вас развели. Вы поверили!
— Я нет, — возразил Гена, — вмятина у него во лбу такая, словно из пушки пальнули. Но тогда башку разнесет на фиг. И парень бы сразу рухнул, а он сначала ладонью за лоб схватился. Наклейку-имитацию присобачил. Быстро сработал! Молодец!
— Мы тоже с Серегой вмиг поняли, — сказал патологоанатом Витя, — что это туфта! Наклейка хорошего качества, даже вблизи как рана выглядит. Но нас-то не проведешь. И пульс на шее бился.
— В другой раз кровушки под головушку ему налейте, — посоветовал его коллега Игорь, — для убедительности.
— Раз все живы, давайте выпьем, — предложил Димон. — Ура!
Хлопнули пробки шампанского, потом наступила тишина.
— Оно не льется, — сказал кто-то, — полная бутылка, а не течет.
— Еще одна шутка. Отлично. Теперь принесите немедленно нормальный алкоголь, — потребовала я.
— Вино на стол! — велел метр.
Мы получили возможность спокойно выпить. Иван взял салатник и повернулся ко мне:
— Похоже на «Цезарь».
— Положи чуть-чуть, — попросила я.
Муж воткнул ложку в гору зеленых листьев, посыпанных сухариками, и ойкнул. Салат раздвинулся, оттуда появился здоровенный червяк толщиной с руку ребенка.
— Фу! — передернулась я.
— У нас в миске жаба сидит, — восторженно сказал женский голос, — такая миленькая, из чего-то вроде желе.
— Здесь такой же червяк, — добавила я.
— У меня челюсть с зубами, — заржал патологоанатом Гоша, поднимая вилку, — не очень натурально сделана. Вот тут перепутали немного. Этот клык выглядит иначе.
— Страшные закуски! — взвыл метрдотель. — Всех охватывает ужас!
— Глаз! — как ребенок обрадовалась эксперт Раечка и вынула из сумочки пластиковый пакет для улик. — Сейчас сохраню его.
— Эй, ты не на месте преступления, — толкнул ее Мосин, — мы в ресторане!
— С каких пор в харчевнях подают салаты с частями тела? — спросила Раиса. — Может, на кухне кого-то убили?
— Рая, ты что, не поняла? Спала, когда Ивана Никифоровича облили? Это прикол, — объяснила я, — розыгрыш. Всем должно стать страшно. Гости заорут, под стол полезут в истерике, и тут распорядитель объявит: «Господа! Глаз из желатина!» Так?
Леонид мрачно кивнул.
— Страшно? — удивилась Рая. — Почему?
— Потому что в салате лежит глаз, — рассмеялся Димон.
— И что? — заморгала эксперт. — По какой причине я должна лишиться сознания при виде органа зрения? Это хороший объект для определения количества электролитов в теле и…
— Раиса, отнюдь не все бабы служат там, где ты, — остановил ее Мосин, — девяносто девять из ста теток при виде этого ингредиента в салате выпрыгнули бы в истерике в окно.
— Ресторан находится на первом этаже, но на окнах тем не менее решетки, — быстро уточнил один из официантов.
— Весьма разумно, — похвалил Иван.
— А-а-а-а, — протянула Раечка, — ясненько! Шутка такая.
— Ну вот, дошло, как до жирафа, — обрадовался Мосин, — теперь давайте…
— И почему это смешно? — снова спросила Рая. — Не понимаю!
— Юморной будет горячая закуска, — пояснил метр. — А салаты ужасные, их бояться надо!
Раиса убрала пустой пакет для улик в сумку.
— В корне неверная позиция. Чего при виде трупа трястись? Он тихий, лежит, молчит. Бояться надо живых, вот от них жди неприятностей.
— Не повезло трактиру сегодня, — шепнула я мужу, — Раю глазом не испугать.
— Да уж, — согласился супруг, — нас тут надолго запомнят.
Метрдотель хлопнул в ладоши. Мигом примчалась толпа официантов, убрала салаты для розыгрыша и водрузила на их место новые миски.
— Леонид Сергеевич, вас к телефону, — сказала одна из женщин.
— Я занят, — буркнул метр, — угощайтесь, господа, эти салаты для еды.
Вечер потек своим чередом, народ жевал, поднимал бокалы, говорил Ивану Никифоровичу хорошие слова. Я бросала взгляды на супруга и испытывала разочарование. Рубашка не меняла цвет, позеленели лишь манжеты, а мне очень хотелось посмотреть, как работает подарок. Но потом я вспомнила, что продавщица сказала: «Сорочка трансформируется, когда температура тела, например, от стресса, скачет», и обрадовалась. Значит, Иван не чувствует ни малейшего дискомфорта.
— О! Поросенок, — обрадовался муж, когда внесли большое блюдо, — не маленький, однако. Интересно, что это за прикол? Горячее-то до жульена не подают.
— Выглядит как жареный, — заметила я.
Леонид Сергеевич подал Ивану столовый прибор.
— Вам предоставляется почетное право взять первый кусок.
— Ложкой? — удивилась я. — Нужна вилка.
