Двое из сыновей остались в живых, поскольку были несовершеннолетними и их отправили в приют.
Эпифани же, заперли в камере на ночь, но предаться там своему горю у неё не вышло, поскольку приласкать придворную даму в тюрьме оказалось много желающих. До утра почти все служащие в округе побывали у неё и к утру она уже едва шевелилась, думая лишь о том, чтобы свести счёты с жизнью. Но даже такой возможности у неё не было.
Оказалось, что всё это время Кай за этим наблюдал и утром перед выступлением в поход на земли Рашхарта, зашёл в её камеру и спросил:
— Ну что, теперь я тебя как следует удовлетворил?
И не ожидая ответа от глухо застонавшей голой женщины повернулся и ушёл, отвратительно и безумно смеясь.
Через четыре часа Кай Даркален во главе своей армии пересёк границу Океании, потратив всего час на переход через дымящиеся горы. Первый же встреченный патруль был уничтожен мгновенно, силами магов и направленным ими пожирателем. Армия двигалась к Оквейну, столице Океании наиболее коротким путем прямиком на восток. Им потребовалось ещё полдня чтобы добраться к реке Ора. Где было принято решение остановится и подождать подхода всего войска.
Кай рассчитывал на то, что чем позднее Рашхарт узнает о нападении, тем быстрее закончится война их победой, и в этом был смысл. Но его помыслам не суждено было сбыться. У реки Ора, войско было замечено патрулём, который не стал приближаться понимая самоубийственность этой затеи, а просто доложили о нападении. Сразу же после этого находящееся в режиме ожидания войско Океании, стало собираться и двигаться в сторону реки. В надежде перекрыть прямой путь к столице. Была объявлена тревога и вызвано подкрепление из соседних стран, но они категорически не успевали. Все они понимали нельзя позволить Каю Дарккалену пересечь реку, потом будет слишком трудно остановить его войско. Но они просто не успевали прибыть туда вовремя.
Немного ранее ночью.
Ульрих стоял возле железного стола на котором лежало тело обнажённой мертвой студентки. Вся она, его стараниями была исписана рунами в определённой последовательности. Сейчас он ждал пока руны напитаются силой мертвой крови, а после этого можно будет приступить к ритуалу вызова. Руны он вырезал острейшим скальпелем на её коже и с большим удовлетворением наблюдал как все они набухают кровью, не успевшей ещё свернуться. В этом ему очень повезло, редко когда тела так быстро попадают к некроманту. Чем свежее тело, тем проще с ним работать.
Пока тело приобретало нужное количество энергии смерти, он тоже готовился. Снял всю одежду и надел только специальный черный балахон на голое тело. Немного посидел молча, концентрируясь, а после со всей тщательностью стал чертить вокруг стола сперва пентаграмму вызова не упокоенного духа, а затем поверх неё защитную пентаграмму, дабы дух не сбежал раньше, чем нужно. Угрозы от него не было, по крайней мере для некроманта, но упрямство и мерзкий характер некоторых из них делали работу некроманта далеко не лёгкой. И гоняться за упрямым духом не так уж и весело.
И вот на полу засияло две пентаграммы разного назначения и смысла. В магическом зрении они сверкали разными цветами, одна золотисто-желтая, а другая багрово-красная. Ульрих находил в этом свою эстетику и красоту. Полюбовавшись делом своих рук, он положил на мертвую девушку амулет вызова духов, прямо между двух холмиков голой груди, немного утопив его в крови натекшей из ран за это время, и приступил к ритуалу.
Расставив ноги на ширину плеч, он развёл руки в стороны и стал рисовать магические знаки в воздухе, плетя заклинание вызова. Воздух перед ним задрожал, меж рук сверкая, проявилась багровая вязь заклинания, всё увеличивающаяся в размере. Он напитывал её силой до тех пор, пока она не засияла нестерпимым светом и после одним движением скинул её с рук, и она впиталась в тело девушки прямо через амулет лежащий на её груди. Сразу после этого, руны нарисованные ножом на теле засветились, тело выгнулось дугой и из амулета заструилась белёсая дымка, медленно принимая очертания девушки висящей над собственным телом. Всё это время Ульрих продолжал читать заклинание, не переставая. По его вискам струился пот, волосы встали дыбом, губы побледнели, а глаза сверкали потусторонним желто-зелёным цветом. Если бы в этот момент кто-нибудь из студентов увидел его, то на один труп стало бы больше.
Но Ульрих был один и только он видел, как наливаясь его силой дух, начинает что-то осознавать и оглядывается в поисках поддержки и успокоения.
— Тимайя, ты слышишь меня? — обратился он к ней. — Слушай меня и отвечай мне правду.
— Я умерла, он убил меня! — взвыл дух мечась в защитном круге, не в силах вырваться. — Отпусти меня, я должна ему отомстить! Отпусти!
— Успокойся, я отомщу за тебя, слово некроманта, но я должен знать кто убил тебя?
— Я не хочу, я хочу сама! Выпусти меня мерзкий старик! Ты ничего не знаешь!