Дрыщ еще больше пялится на нас. У него в прямом смысле отвисает челюсть от происходящего.
— Ты!.. — теряет дар речи Андреева от моей наглости.
— Катя, это что?.. Кто?..
— Пошел вон! Не ясно, лять?!
Я встаю с табуретки, чтобы вытолкать его из кухни. А еще лучше — из квартиры, из жизни Кати. Если она сама не в состоянии сделать это, так это сделаю я. Помогу, так сказать.
Под руку на столе попадается какой-то небольшой предмет типа миниатюрной открывашки или что-то вроде того. Я нервно сгребаю ее пальцами, сжимая ладонь в кулак на автомате.
— Стас, прекрати! Ты чего творишь? Я тебе права не давала! — встает у меня на пути Андреева, спасая как минимум зубы своему дрыщу.
— Это твой знакомый? Ты его знаешь?
— И не только знает. Да, Катя? — провоцирую я.
Атмосфера накаляется до предела. И хрен его знает, чем бы все закончилось, если бы в этот момент за спиной у дрыща не появилась светловолосая макушка сына с любопытным взглядом.
— Рома, боже! — ахает Андреева, кидаясь к сыну.
Хватает его на руки, прижимая к себе. Шепчет что-то на ухо. Я тоже сбавляю обороты. Выдыхаю.
При пацане, конечно, действовать рискованно. Мало того, что видеть подобное ему пока рано, так еще и задеть ненароком можем.
Катя мечет в нас с дрыщом предупреждающий взгляд, давая понять, что будет, если мы продолжим в том же духе.
— Только попробуйте!.. — произносит так тихо, что приходится читать по губам, и уходит с сыном на руках в спальню.
Мы с дрыщом остаемся на кухне вдвоем. Минуту смотрим друг на друга как идиоты, а после я понимаю, что это мой шанс. Именно сейчас, пока у Кати с ним не завертелось что-то серьезное, а знакомы они, судя из отчета, который скинул мне мой безопасник, недавно, у меня есть возможность повлиять на их отношения.
Недолго думая я закрываю дверь на кухню и разворачиваюсь к сопернику.
— Ну а теперь можем и поговорить, да?!
— Кто вы такой и что тут делаете? — лепечет испуганно, всеми силами при этом стараясь выглядеть уверенно.
Этот нахохлившийся вид и бегающий взгляд, когда соперник ссыт, но пытается выглядеть достойно, я научился различать, еще когда профессионально занимался рукопашкой.
— Предупреждаю: я владею навыками самообороны! — подтверждает мои догадки.
— Боюсь, тебе они мало помогут сейчас. Но бить я тебя не собираюсь, не волнуйся. Просто объясню. Пока на словах. — Я даже расслабленно сажусь назад на табурет в подтверждение своих слов. — Я не знаю, как далеко вы зашли с Катей, но с сегодняшнего дня чтобы я тебя с ней больше не видел. Она не твоя женщина. Даже не пытайся.
— Кто вы такой, чтобы?..
— Я — отец ее сына.
— И что теперь? — не уступает до последнего. — Насколько я знаю, вы давно…
— Я тебя предупредил по-хорошему, — затыкаю его резко, понимая, что с таким, как он, работает только метод силы.
А у меня сейчас нервы шалят и терпение на исходе. Даже снова встаю для убеждения, чем заставляю дрыща напрячься. Зажатая в руке безделушка начинает колоть ладонь.
— Это решать не вам, а Кате! Если она скажет… И не нужно меня пугать! Я тоже, знаете, не из простого теста, — становится в боевую стойку.
Только его вид сейчас больше напоминает богомола, чем реального соперника.
— Самому не смешно?
— А так? — хватает он нож, лежащий рядом.
И так тоже не испугал, тем более вывернуть ему руку и выбить из пальцев нож особого труда не составит. Только шуметь тут, когда дома маленький ребенок и женщина, совсем не хочется. Поэтому решаю убедить словами для начала. Правда, не успеваю открыть рот, как дверь в кухню с грохотом отворяется.
— Вы охренели совсем?! — залетает Катя, словно почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля. — Это что еще такое? А ну, отдай! — накидывается на дрыща.
Тот послушно кладет нож обратно на стол.
— Катя, я не специально, он мне угрожал, — пытается обелить себя в ее глазах.
Андреева сжимает кулаки, испепеляя нас яростным взглядом. Есть за что, не спорю.
— Вон из моего дома! — решает, не думая. — Оба!
Кажется, у нее тоже сдали нервы.
— Катя…
— Мне полицию вызвать? Вон, сказала!
— Ка…
— Еще одно слово — и мы больше никогда не увидимся! — угрожает она дрыщу.
Тот сопит, пыхтит обиженно, но в итоге идет в прихожую. Обувает туфли и, резко дергая на себя входную дверь, выходит.
Я задерживаюсь на пороге чуть дольше, надеясь договорить, но Андреева шипит дикой кошкой:
— Даже не пытайся мне сейчас что-то сказать! Убирайся, я сказала! Вон!
Попыток переубедить ее не делаю. Я и сам понимаю, что она на взводе и ей нужно время, чтобы остыть. Да и факт того, что вечер я им все-таки сорвал, греет душу.
Отложим разговор на потом. Время у меня есть. И повод такой, что хоть каждый день могу появляться у нее на пороге.
Я сбегаю по лестничной площадке, только сейчас разжимая ладонь и разглядывая, что именно держал все это время в руке. Небольшая женская заколка с прозрачными камушками. Изящная, нежная. Светлый волос запутался в застежке. Значит, Катина. Свет уличных фонарей красиво переливается в искусственных камнях.
