Они сели на скамейку под анисовкой. Див не спешил начинать разговор. Он смотрел, как Ладимир отшагивает Корвуса на дороге возле поля. Корвус шёл неровно, подтанцовывал и мотал головой, пытаясь достать Ладимира зубами. Лад ругался, перехватив поводья под самой лошадиной мордой и стараясь заставить жеребца идти как полагается.
Див наблюдал за противоборством лошади и своего подопечного, пока ему не надоело. А надоедало ему, как понял ведьмак, быстро.
– Корвус! – вдруг рявкнул Див, да так, что у Геральта в ушах зазвенело.
Жеребец мигом встал как вкопанный и наставил уши в сторону хозяина. Див показал ему кулак и сказал тише:
– Лад, давай его сюда.
Ладимир подвёл Корвуса к калитке. Див расседлал коня, бросил снаряжение Ладимиру и сказал:
– Помоги-ка Аннушке на стол накрыть.
Ладимир недоверчиво посмотрел на него. Потом, сощурившись, на ведьмака. Потом снова на князя, вздохнул и как мог медленно потащился к дому.
Див дождался, пока он доползёт до крыльца, развесит на перилах амуницию и зайдёт на терраску. Когда за ним закрылась дверь, князь хлопнул вороного по лоснящемуся крупу и снова сел на скамейку рядом с ведьмаком. Корвус, подпрыгивая от удовольствия, порысил в поле.
– А ты здорово изменился, – заметил Геральт. – Можно и впрямь решить, что ты командовал организацией, которая держала в страхе самых сильных магов, какие только были в вашем мире.
– Прошедшее время можешь смело заменить на настоящее.
– Вот как, – насмешливо сказал Геральт.
Див посмотрел на него – тёмным острым взглядом, как тогда, двадцать с половиной лет назад, когда Геральт связывал ему руки.
– Не веришь, – сказал князь скорее утвердительно, чем вопросительно.
– Я много повидал на своём веку, но ни разу не видел, чтобы мертвецы возвращались с того света. А мастеров наводить иллюзии и примерять чужое обличье – достаточно.
Див встал, расстегнул ремень и сбросил кафтан, затем – косоворотку.
Ведьмак сам мог похвастаться шрамами, но всё же с него не сдирали кожу, не избивали кнутом до тех пор, пока сквозь иссечённое в лохмотья мясо не начинали проглядывать кости, и не жгли калёным железом. Всё тело князя было изуродовано; некоторые рубцы выглядели запёкшимися ранами, а шрам, пересекающий грудь наискось от правого плеча до левого бока, сочился кровью.
– И какому иллюзионисту это надо? – тихо спросил Див.
Ведьмак разглядел в области солнечного сплетения Дива небольшой глубокий шрам. Он отвёл глаза и стал смотреть в поле.
Князь принялся одеваться.
– У тебя рана кровоточит, – сказал ведьмак.
– Раны открываются с завидным постоянством. Я привык.
– Зачем ты спас меня? – после непродолжительного молчания спросил Геральт. – Своими… шрамами ты обязан и мне тоже.
– Именно тебе я обязан только одним шрамом.
– Проще говоря, своей смертью.
– Убийство убийству – рознь. В данном случае это был скорее акт милосердия.
Геральт шевельнул бровью.
– На случай, если ты не понял. Мне тебя заказали и неплохо заплатили. Ни о каком милосердии речи нет.
Див фыркнул.
– Ты предлагал мне бежать, причём так настойчиво, что готов был пинками спровадить. То, что ты меня доставил Серому совету – не твоя заслуга, уж извини.
– Кстати, что на тебя нашло?
Див взглянул на него и задумался.
– Откровенно говоря, в те годы я не отличался умом, – сказал он. – Если бы я знал, чем это всё закончится… да, тогда сбежал бы. Причём не дожидаясь, когда ты за мной явишься. Однако в то время я был уверен, что из царства мёртвых не возвращаются.
– Мудрёный способ самоубийства.
– Обычный мальчишеский выпендрёж, – возразил Див, – обставленный как самопожертвование и якобы наполненный глубоким гуманическим смыслом. И это при том, что я никогда не был склонен к альтруизму.
– Что ж, ты дёшево отделался. Зачастую мальчишеский выпендрёж обходится намного дороже.
Див молчал; он смотрел в поле и видел лес, звенящий обледеневшими ветвями, глубокий снег, слежавшийся внизу – ледяная корка ранила ноги при каждом шаге, – и кровь на снегу. Свою собственную.
– Теперь ты – князь Братства, и сдаётся мне, что нынешнее Братство сильно отличается от того, которое было двадцать лет назад. У вас появилась форма, боевые лошади, чёрная сталь, против которой бессильна магия. Вся казна в твоём распоряжении, ты можешь жрать до блевоты, трахать самых красивых шлюх и не заботиться о завтрашнем дне – и всё это за ободранную шкуру. Я бы охотно поменялся с тобой местами.
Пока Геральт говорил, Див смотрел на него, чуть сощурившись. Потом он немного помолчал, словно что-то обдумывая, усмехнулся, тряхнув головой, и встал.
– Когда тебя отправлять назад? – спросил он обычным тоном – холодным и слегка насмешливым. – Или, может быть, ты передумал и намерен вернуться сию минуту?
Геральт ответил не сразу.
– Передумал, – наконец сказал он.
Див повёл бровью.
– Придётся подождать, – сказал он. – Я магией не владею. Чеглок!
Со старой огромной ели на соседнем участке спорхнул соколок и опустился на руку Дива.
– Шиву сюда, быстро. Скажи, чтобы прихватил из Ставки одежду и меч для ведьмака.
