Они пошли на кухню, и тут произошло что-то очень странное. Когда Дэн пошел за молоком из холодильника, он остановился перед ним как вкопанный, пристально всмотрелся во что-то, а затем сказал сдавленным голосом:
— Подожди, так ты ее знаешь? Эту Лидию Фокс?
— Что? — Зои на мгновение растерялась, пока не увидела, что он указывает на визитную карточку, прикрепленную магнитиком с изображением трамвая Сан-Франциско, и поняла, что это та самая карточка, которую ей подарила милая женщина из сувенирного магазина в начале этой недели.
— О. Нет, не совсем. Это просто какая-то женщина, которую я встретила в магазине.
— Ты познакомились с ней в магазине? — По какой-то причине Дэн выглядел совершенно ошеломленным. Она даже сказала бы, что он потрясен. Что, приняли закон о том, что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми в магазинах? Почему он так странно себя ведет? — Недавно или…
— Да, несколько дней назад. А что?
— Что, она подошла к тебе и… Она следит за тобой или что-то в этом роде?
Зои уставилась на него, не в силах понять, к чему он клонит — и, действительно, в чем тут дело.
— Нет. Я просто… А что? — повторила она. — Ты ее знаешь?
Не успел он ответить, как они оба услышали звук входной двери и голос Итана:
— Гейб! Би! Идите сюда!
Вздрогнув, Зои резко обернулась.
— Где он был? — спросила она, чувствуя, что закипает. Зои могла поклясться, что отсутствовала всего двадцать минут, но, кажется, вернулась в параллельную вселенную, где не осталось ничего нормального.
— Хм, только что вышел, — неопределенно ответил Дэн.
В следующее мгновение Итан, Гейб и Би вместе вошли на кухню, Итан держал букет нарциссов, Гейб сжимал коробку «Милк Трей»[12], а Би размахивала своим самым любимым розовым плюшевым единорогом.
— С ДНЕМ МАТЕРИ! — хором воскликнули они, сияя от собственной хитрости.
— Можешь оставить себе моего единорога, если правда хочешь, — щедро добавила Би, прежде чем, кажется, пожалела о такой импульсивной щедрости. — Я имею в виду, на сегодня.
Зои присела, чтобы они могли ее обнять, и на мгновение даже заплакала. Вода с нарциссов капала на плечо, угол коробки с шоколадными конфетами больно ткнулся в грудь, Би, пытаясь забраться к ней на колени, чуть не свалила ее на пол, но это было так здорово. Действительно здорово.
— Мои любимые цветы, мои любимые конфеты, и, конечно, мои любимые дети, — сказала она; любовь пролилась на нее, словно бальзам.
Только гораздо позже в тот вечер она припомнила странную реакцию Дэна на визитную карточку продавщицы и задалась вопросом, что это было. Наверное, ничего, решила она, запихивая в рот шоколадную помадку. Она решила не тратить время на размышления об этом, ведь все худшее уже позади. С этого момента был единственный путь — наверх.
Лидия раскладывала по тарелкам разочаровывающе скучные макароны с сыром, и тут зазвонил телефон. Был понедельник, время чая, и, оглянувшись и увидев на экране незнакомый номер, она решила его проигнорировать. Без сомнения, очередной мошеннический звонок насчет несуществующего заявления об ущербе, или телефонная компания, пытающаяся уговорить ее перейти на дорогостоящий тариф. Нет, спасибо. Кроме того, горох вот-вот закипит и сбежит из кастрюли, если она не займется им сию же секунду.
— Чай готов, — крикнула она Джемайме, которая последние двадцать минут упражнялась в наклонах в гостиной. — Отвали, — пробормотала она, когда телефон зазвонил снова.
Ворвалась Джемайма с растрепавшимися от гимнастики хвостиками. Темно-синие школьные носки собрались складками вокруг лодыжек.
— Мама, я забыла сказать, — начала она, переминаясь с ноги на ногу. — Знаешь что? Мисс Сержант выходит в июне замуж. За даму!
— Очень мило, — сказала Лидия, наливая дочери стакан молока и ставя его на стол.
Мисс Сержант была доброй, умной классной руководительницей Джемаймы и в настоящее время — объектом поклонения дочери. Обожаемая мисс Сержант была приглашена на день рождения Джемаймы еще в январе. («Пожалуйста, не считайте, что обязаны прийти», — шепнула ей Лидия, отводя ее в сторону во время встречи в тот день, когда пришли приглашения.) Она получила совершенно особенную рождественскую открытку, над которой Джемайма трудились целое воскресенье, а также являлась героиней бесчисленных историй, наблюдений и рисунков. Лидия радовалась, что у дочери есть отличный образец для подражания — это был шаг вперед по сравнению с Барби, как она полагала, — но была слегка ошеломлена безостановочным, нескончаемым энтузиазмом Джемаймы по отношению к этой женщине. Скажем так, она надеялась, что не воспитает в процессе становления какую-то фанатку.
— Я тоже хочу жениться на девушке, когда вырасту. Просто они мне нравятся больше, чем мальчики. Эй, мам, идея! Почему бы тебе не жениться на девушке? — сказала Джемайма, подтаскивая табуретку к раковине, чтобы вымыть руки. — Тогда тебе не будет одиноко!
— Я не одинока, дорогая, — возразила Лидия, раскладывая морковь и горошек по тарелкам и стараясь не уйти в глухую оборону.
