— Ты собираешься меня кормить? — поинтересовался он.
— Конечно, — ответила я, ухмыляясь, понимая намек Бена на то, что разговор после секса окончен, пора двигаться на кухню, но для этого мне нужно было с него слезть.
Я попыталась, но его руки продолжали крепко держать меня, я оглянулась на него.
— Ты не против того, что я выложил твоему отцу?
Я пожала плечами как можно спокойнее, пока Бенни удерживал меня на месте.
— Ты переживаешь за меня.
Он покачал головой и повторил:
— Ты не против того, что я выложил твоему отцу?
Я и так была очень близко к нему, но нашла способ придвинуться еще ближе, тихо ответив:
— Нет, Бенни, не против, потому что ты беспокоишься за меня. Это было безумие, полный бардак, но у меня бы не хватило духу указать ему на дверь. Мне нужно было, чтобы ты сделал это за меня. Ты сделал. Так что да, милый, я не против, что ты выложил моему отцу. И, что еще лучше, я в полном порядке от того, что ты сказал, потому что он не из тех мужчин, которые снова устроят подобную сцену, так что, скорее всего, мне не придется еще раз это терпеть. — Я протянула руку и прикоснулась своими губами к его, отстраняясь и заканчивая: — Из-за тебя. Так что я не только в порядке, а скажу тебе спасибо, малыш.
Он вытащил руку из-под своей футболки и поднял ее, убрав волосы с одной стороны моего лица, его глаза следили за его рукой, затем скользнули к моему лицу.
— Бенни? — Позвала я, поскольку он не двигался, не говорил, просто блуждал глазами по моему лицу.
Когда я позвала его, его взгляд встретился с моим.
— Безумно красивая, — прошептал он, и мое сердце дрогнуло.
Он имел в виду меня. Не только то, как я выглядела, а всю меня.
— Я безумно красивая, потому что позволила тебе разобраться с моим отцом? — тихо спросила я.
— Ты безумно красивая, потому что ты из тех женщин, у которых есть доброе сердце, и оно не позволяет ей указать твоему отцу на дверь. — Он ухмыльнулся и закончил: — А я получил от этого несказанное удовольствие.
— Ты просто сумасшедший, — сказала я ему, но в словах не слышался сарказм, прозвучали даже нежно, и следовало признать, прозвучали даже мило.
— О да, я сумасшедший, — прошептал он, его глаза снова блуждали по моему лицу, и я напряглась, зная, что он имел в виду и это тоже.
Он был без ума от меня.
— Бенни, — выдохнула я, и он поймал мой взгляд.
— Ты должна накормить своего мужчину, Фрэнки.
Я посмотрела ему в глаза и решила позволить ему поиграть в эту игру.
Позволила, потому что он был Бенни.
Я делала это для себя, потому что мои шкафы не были пустыми. Они лопались от продуктов. У меня было двенадцать разных видов картофельных чипсов, и я планировала приготовить угощение для своего мужчины, чтобы показать ему, как сильно я его ждала.
Когда мы добрались до кухни, и я выложила (стейки, тушеные грибы, запеченный картофель с начинкой, спаржу на пару, булочки «Пиллсбери кресент» и купленный в магазине, но все равно потрясающий, пирог с кремом на десерт), Бену понравились мой план на ужин.
Но он все время жевал чипсы барбекю, пока я готовила, на что сказала ему, что нахожу это раздражающим.
Хотя не находила.
Потому что сама находилась в зоне женской влюбленности.
Так что я тоже была сумасшедшей.
Я взяла со скамейки свою сумку для тренировок в раздевалке корпоративного спортзала и нажала кнопку «Вызов» на своем телефоне.
Вышла из раздевалки, затем из спортзала, услышав звонок телефона.
Я получила голосовое сообщение, пока ждала лифт.
— Ты достала меня. Теперь скажи мне, зачем я тебе понадобилась, — прозвучало мне на ухо голосовое сообщение моей сестры Кэт, которую я слишком хорошо знала.
Как только прозвучал звуковой сигнал, я заговорила:
— Я достаю тебя, потому что звонила тебе миллион раз за последний месяц, звонила тебе семь миллионов раз до этого, а в ответ тишина, Кэт. В нашей семье что-то происходит, Энцо сказал, что он тоже не может до тебя дозвониться. Может что-то случилось, папа не разговаривает со мной, я не разговариваю с ним, не знаю, разговаривала ли ты с ним. Есть кое-что, что тебе нужно знать, но ты не отвечаешь на мои звонки, я начала волноваться. — Двери лифта со свистом открылись, и я закончила словами: — Позвони своей старшей сестре, Кэт, пожалуйста.
Я отключилась, вошла в лифт и нажала на кнопку, думая, что моя сестра Кэт довела синдром среднего ребенка до крайности.
Конечно, у нее были основания так себя вести, хотя она поднимала этот вопрос каждый раз, когда ее чувства были задеты, что случалось довольно часто. В ее случае, когда Энцо был любимчиком папы. У мамы была любимицей Нат. Я была старшей, поэтому относилась ответственно ко всем своим младшим сестрам и брату, не думая о том, что могла бы тоже обидеться из-за того, что не была любимицей своих родителей.
С другой стороны, все наши бабушки и дедушки считали меня крутой, вероятно, потому, что они были хорошими, любящими, понятия не имея, почему что-то пошло не так с Энцо и Нинетт, и смотрели на меня как на спасение, думая, что во мне они в конечном итоге приложили руку к созданию чего-то правильного и хорошего.
