Ради семьи мы готовы на всё. Прописная истина. Если у тебя она есть — семья… А если те, кого ты считал родными, тебя предали? Что тогда? Создать новую семью. Где будешь только ты и твой малыш. Тимур Сардынов точно знал, что ему надо от жизни и четко следовал установленному плану. Пока не вмешалась Судьба…Можно ли разделись душу надвое и разорвать нервущуюся связь? На что пойдешь ты, Тимур, ради семьи?Второй заключительный том.
Она знала, что разговор будет не из легких.
Знала, что ему сообщат…
И всё же…
Всё же, глупая, на что-то надеялась.
На что — даже сама не знала точно.
Её сразу же проводили к нему в кабинет.
Интересно, где Тимур находился, когда ему позвонили из клиники? Успел ли вернуться домой?
С другой стороны, ей-то какая разница?
Её должно волновать лишь то, что ей сейчас предстоит один из самых трудных разговоров в жизни.
Даже труднее того, что был с Верестовым. Когда? Да вечность назад.
Лера шла, не чувствуя под собой ног.
Собраться… собраться, Бекетова!!!
Ты должна контролировать каждое слово! И точно знать, что будешь говорить!
Должна…
Потому что нет другого выбора.
Сардынов не улыбался.
Сидел в кресле и ждал её.
— Итак, ты беременна.
Холодные слова, за которыми скрывалась тщательно сдерживаемая ярость, обрушились на неё.
Но Лера их приняла спокойно.
— Да.
— И у тебя многоплодная беременность…
Термин-то какой подобрал!
— Да. Я рожу двойню.
Лера выдержит всё.
Всё.
Потому что у неё будет ребенок.
Свой ребенок.
Постояв ещё какое-то время на крыльце, Лера вернулась в клинику. Вроде бы успокоилась и готова к встрече с Генычем.
Пройдя к его палате и коротко постучав, она сразу же вошла. Обычно, перед тем, как войти к маме или брату, она осведомлялась у медперсонала. Мало ли что.
Как оказалось, и сейчас надо было. Потому что Лера столкнулась как раз вот с этим самым «мало ли чем».
Геныч в палате был не один. С Софией. Той медсестрой, что периодически звонила Лере. И рука брата находилась под халатом Софии.
— Упс! — невольно вырвалось у Леры. И неожиданно пикантная ситуация, свидетельницей которой она невольно стала, стремительно повысила настроение Леры.
Жизнь-то только начинается!
Настоящая жизнь! Яркая!
Виноватые глаза Софии и шаловливые у Геныча — тому подтверждение!
— А вот и сестренка!
— Извините, — София суетливо одернула халат и скинула здоровую руку Гены.
Выглядел брат странно. По-другому Лера и не смогла бы сказать. Лицо в гематомах, голова перевязана, одна нога на вытяжке. Подключен к капельнице, и между тем умудрился залезть под юбку к медсестре! Ну, Геныч! Ну, бабник!
— Как говорится, картина маслом, — Лера улыбнулась и прошла вглубь комнаты. — София, все нормально, не смущайтесь. Это вот тому товарищу надо извиняться. Только что пришёл в себя, а уже…
— Так мы знакомы были ранее…
— Соня!
Возглас Гены оборвал слова медсестры.
И её признание очень не понравилось Лере. Улыбка медленно сошла с губ девушки.
— Были знакомы ранее? — брови Леры изогнулись. — Интересно.
— Ничего интересного, — фыркнул Геныч. — Совпадение.
— Ну, да… Конечно.
— В общем, ещё раз извините, я побежала.
София чувствовала себя пойманной на месте преступления, и Лера её хорошо понимала. Она тоже бы постаралась как можно быстрее скрыться, окажись в подобной ситуации.
— До встречи, — Геныч подмигнул ей не заплывшим глазом.
София кивнула и вышла.
Лера с братом остались одни.
— Ну, привет, мелкая.
— Привет, — в горле мгновенно образовался ком. Лера, более не сдерживая себя, стремительно подошла к кровати, и Геныч приподнял здоровую руку, давая понять, что хочет её обнять.
— Иди сюда.
Лера осторожно припала к груди брата, с легкой тревогой слушая, как ускоренно бьется его сердце.
Бьется… И это главное.
— Как же вы меня напугали, — Лера не хотела плакать, но слезы брызнули из глаз. Сколько себя не подавляй, эмоции всё равно рано или поздно вырвались бы наружу.
Рука брата легла на её затылок.
— Было дело…
Брат ответил хрипло, видимо, слезы душили и его.
Некоторое время молчали. Лера полулежала у него на груди, наслаждаясь минутами краткого затишья, когда голова становится легкой, и все мысли куда-то разом деваются. Геныч тоже не спешил что-либо говорить.
— Ты хорошо справилась, — всё-таки первым нарушил молчание.
Лера нехотя оторвалась от его груди. Выпрямилась, посмотрела в лицо брату. Потом придвинула стул ближе к кровати и, лишь сев на него — своим ногам она не доверяла — негромко спросила:
— Ты о чем?
— Об этой клинике, мелкая. Колись, во что вляпалась.
Пытливые глаза брата пытались прочесть ответ на её лице. Но Лера подготовилась. Она отлично понимала, что брат — это не мама. С ним будет куда сложнее. Так и оказалось.
— Ни во что я не вляпалась.
— Ну да, — Геныч скривил губы, выражая всю степень недоверия к её словам. — Если бы я посильнее приложился головой, то, может, и поверил бы. А так… хренушки! Я не зря упомянул Соньку. Она — бывшая девчонка одного моего шапочного знакомого. Но я её запомнил — красивая девочка. Так вот, я так же отлично помню, когда она, как-то сидя с нами в кафешке, озвучила сумму, которую платят богатенькие дядечки и тетечки за сутки пребывания в клиники Вагизова. Мы тогда ещё знатно поржали. Потому что охреневали, иначе и не скажешь. И вот я прихожу в себя… И — опа — лежу я в этой самой клинике, где сутки пребывания… сколько стоят, Лера?
Лера покачала головой и улыбнулась. А как она могла ещё отреагировать?
