— Знаю, cara, и рад за тебя. Хорошо для него. Самое время этому парню вытащить голову из задницы.
Я моргнула, глядя на дорогу.
Сэл продолжал.
— Но похоже он опять засунул голову в задницу. Он наконец-то заполучил тебя, и где ты сейчас? В Инди. Он в Чикаго. Аmata, что это такое?
— Мне нужно было найти работу в Инди, Сэл.
— Его пиццерия зарабатывает больше денег, чем «Тиффани», Франческа.
— Что это значит? — спросила я, притормаживая на светофоре.
Я услышала, как он раздраженно выдохнул, а затем объяснил, как будто я была немного тупой.
— Это значит, что ты не должна работать.
О. Вот что это значит.
— Я не отношусь к таким женщинам, Сэл.
— Бенни придется вытащить голову из задницы… снова… он бы поговорил с тобой и сделал тебя такой женщиной.
Я напомнила себе, что Сэл был боссом мафии — боссом мафии, который любил меня, но боссом мафии, который совершал множество довольно страшных вещей с людьми, которые выводили его из себя.
Поэтому я не стала проявлять свое раздражение, когда сказала:
— Люблю тебя, Сэл. Ты это знаешь. Не пытаюсь тебя обидеть, но пятидесятые давно уже прошли.
— Я отдаю тебе должное, Фрэнки, не поверю, что ты не могла найти работу в Чикаго?
— Это не работа, Сэл, это карьера. И подобным образом сделать нельзя, иначе обнаружишь, что твоя карьера очень быстро оборвется, — сообщила я ему, когда загорелся зеленый свет, и я нажала на газ.
Он помолчал, когда я переключилась на вторую, затем на третью и двинулась к следующему светофору, надеясь, что свет останется зеленым.
Наконец, Сэл заговорил.
— Бенни и ты, это означает не очень хорошие вещи для моей Джины?
Я понимала, что он имел в виду. Он знал, что Бен ненавидит его. Бен, возможно, и не испытывал отвращения к Джине, но Джина шла в комплекте с Сэлом, так что он не имел с ней ничего общего. Мои отношения с Бенни — Бенни, который, возможно, и не требовал, чтобы я убиралась у него дома, пока он готовит пиццу, но все равно был настоящим мужчиной, не говоря уже об итало-американском мужчине, он вполне мог, в дальнейшем, потребовать, чтобы я не имела ничего общего ни с одним из них.
Сэл спрашивал о Джине.
Но Сэл любил меня, так что Сэл тоже спрашивал и за себя.
Я подумала, что это было мило, и именно поэтому они не выпадали из моего рождественского списка в течение восьми лет.
— Мы еще толком не разобрались с этим, — сказала я Сэлу.
— Понимаю, — пробормотал Сэл.
— Хотя, могу сказать, снова буду за вашим столиком, но уверена, вы не удивитесь, узнав, что Бенни не будет со мной. Ты знаешь, что вы с Джиной значите для меня очень много. Но поскольку между мной и Беном расстояние, когда у нас есть время вместе, все сводится к тому, чтобы потратить это время, чтобы быть вместе. Значит, что я посвящаю время только ему. Но в следующий раз, когда приеду, обязательно уделю время тебе и Джине.
Я приблизилась к своему повороту и включила поворотник, когда Сэл ответил:
— Джина была бы счастлива, amata.
Его голос сообщил мне, что Сэл был бы тоже счастлив.
Плюс еще пять лет в моем рождественском списке.
По крайней мере.
— Ладно, Сэл. Передай Джине от меня «привет», и я скучаю по ней.
— Будет сделано, Фрэнки.
—
Я нажала кнопку на своем блютулсе, отключаясь и попыталась решить, должна ли я рассказать Бенни о звонке Сэла.
Проезжая по «Брендал» решила, что сообщу ему, возможно, в понедельник.
Или по телефону во вторник.
Я парковалась на своем месте рядом с «Эксплорером» Бена, снова чувствуя себя счастливой и в то же время озадаченной, когда увидела, что мое второе гостевое место занято блестящим синим седаном «Крайслер» с номерами Иллинойса, когда мой мобильный снова зазвонил.
Однако я была в нескольких секундах от Бенни, поэтому решила, что звонок может подождать.
Звонивший, очевидно, решил то же самое, потому что телефон прозвонил всего дважды, прежде чем отключился.
Я была не в себе и боролась с желанием вскочить (или побежать) к своей входной двери, когда дверь открылась и вышел Бен.
Футболка, джинсы, кроссовки.
Вкуснятина с головы до пят.
Я решила бежать, но не сделала первого шага, потому что жесткое выражение на лице Бена остановило меня. Если бы не помогло его жесткое выражение, то он поднял руку ладонью ко мне, останавливая.
Я встретила его на тротуаре в конце дорожки к моей двери.
— Позвонил тебе, а ты уже заняла свое место, — объявил он и тут же продолжил: — Пять минут назад у нас появился гость.
Я оглянулась на машину на моем месте для гостей, которую никогда раньше не видела, затем на Бенни, и услышала голос.
— Фрэнки!
Громкий. Веселый. Ничто не могло его расстроить никогда, он просто не позволял.
Я узнала этот голос.
Энцо Кончетти, старший.
Мой отец.
— Черт, — прошептал я, не отрывая глаз от Бенни.
— Твой отец, — подтвердил Бен то, что я уже знала. — Я хотел захлопнуть дверь перед его носом, но не смог. Решил позвонить, но ты как раз подъехала.
— Черт, — вырвалось у меня до того, как папа спустился.