- Ну-ну, - буркнул я, поглядев в сторону причала, к которому как раз подплывал возвращающийся с того берега паром, перевозящий всего-то парочку пассажиров. Наклонившись вперёд, потыкал Милену в щёку пальцем, неожиданно для себя подумав кое о чём неприличном. – Проснись и пой! Наш рейс прибыл.
Через несколько минут мы уже заняли места на пароме, и естественно, я сел между Катрин и Миленой, нагло улыбнувшись монаху, который издал очень грустный и обречённый стон и понуро сел на скамью перед нами. Ну а я, пристроившись поудобнее, откинулся назад и стал наблюдать за проплывающими над нами облаками.
- Слушай, такой вопрос… ты в меня чем тыкал? – вдруг прошептала мне на ухо Милена. – Я уже успела задремать, пока ждали, потому показалось... всякое!
- Ты хоть понимаешь, как дико это звучит? Чем тыкал, блин… пальцем, вот этим! Обычный указательный, часть правой руки, довольно чистый, кстати говоря... И вообще, за кого ты меня принимаешь?! Или ты… на что-то намекаешь?
Захихикав, подумав, что сумел напугать девушку, я поперхнулся своими же слюнями, когда понял по её лицу, что её это совсем не испугало, а судя по усмешке и вздоху, кажется даже наоборот – возбудило… Хотя, тут нечему удивляться, ведь давненько у нас ничего не было!
***
Усадьба «Вудхилл-Манор» стояла за рыбацкой деревней, что относилась к Малроту и считалась одним из его районов. Странно, конечно, делать район из деревянных домов на другой стороне реки, но так было решено дедом нынешнего графа. Но всё же, несмотря на то, что он был частью города, многие предпочитали называть этот район деревней, даже дав ей неофициальное название «Заречная».
Откуда я вообще всё это знаю? Так Милена рассказала, пока мы топали через деревню, окружённую деревянным частоколом, в которой максимум домов шесть было, где жили рыбаки с семьями. Ну и конечно, куда же без таверны-то, ведь ни один рыбак не захочет после времени проведённом в лодке посреди реки, плыть в город, чтобы выпить и поболтать с товарищами, так что здесь у них стояла своя…
Мало чем выделяющаяся от жилых хижин, её можно было определить лишь по старой вывеске, на которой неумелым художником были нарисована кривая лодка, с не менее кривым рыбаком, больше похожим на тролля, чем на человека! Когда наша странная компашка проходила мимо таверны, сидящая возле входа старуха в кресле-качалке, с длинной трубкой в зубах, расхохоталась и стала предлагать мне жениться на её внучке, приведя довольно логичный довод – я выглядел, как человек не обделённый деньгами и умом, раз уж у меня две рабыни. Да и к тому же я был весьма опрятным, не то, что местная шпана, которые только пьют да морды друг другу бьют...
И это её слова, не мои!
Между тем, пока Милена едва не покатывалась со смеху, мы вышли за частокол и двинулись к нужной усадьбе, что стояла возле леса. Уже отсюда я видел, в каком плачевном состоянии она была: стёкла выбиты, железные решётчатые ворота у каменной ограды снесены, входных дверей не было. Сама же ограда, как и часть стен усадьбы были обвиты каким-то местным плющом, что доставал едва ли не до второго этажа. А всего их было три, что просто нереально круто…
Думаю, что тем людям, которые станут хозяевами этой усадьбы можно позавидовать, ведь если над ней капитально поработать, засадить дворик какими-нибудь кустами и цветами, то выглядеть всё будет очень даже неплохо!
Пока я размышлял о том, как она может выглядеть, всё больше ловя себя на мысли, что был бы не прочь её приобрести, мы зашли на её территорию и одновременно с Катрин обнажили мечи. Этому поспособствовала промелькнувшая в окне третьего этажа тень, и брошенный в Тао Ченга камень, от которого тот с лёгкостью увернулся.
- Держись за мной, - бросил я Милене, коротко кивнувшей и двинулся следом за Катрин и монахом, что пошли впереди. Тао Ченг, перевязывающий костяшки пальцев полосками ткани, что до этого были повязаны у него повыше локтей, сейчас был серьёзен. – И это, Милена… как увидишь какое-нибудь движение, сразу говори!
Шатенка ничего не ответила. Тем временем, наш отряд вошёл в само здание, где даже в ясный солнечный день было темновато. И не успели пройти даже метра в глубь этого пустого и жуткого дома, как в Катрин с широкой лестницы полетела ваза, с отколотым горлышком. Быстрое движение мечом – и ваза свалилась возле ног зелёной, ударившись о лезвие меча, а сама она рванула налево, где я тоже краем глаза заметил движение.
Прикрываясь щитом, что был привязан к левой руке, а в правой сжимая свой одноручный меч, я направился направо, тогда как Тао Ченг двинулся на второй этаж, убежав туда так стремительно, что лишь пятки сверкали. Почти сразу же оттуда послышался какой-то треск, а затем из коридора слева вылетело небольшое тельце, и ударившись об уцелевшие перила, по ступенькам свалилось на первый этаж.
