— Видите ли, дитя мое, Стивен вырос при дворе, а там ведь с некоторых пор пышным цветом расцвели все самые скверные пороки, свойственные роду людскому, там в отношениях между придворными царят интриги, вражда и вожделение. О добрых чувствах к ближнему, об участии, сострадании и взаимной поддержке обитатели Тауэра позабыли давным-давно. Стивену рано пришлось одеть свою душу в непроницаемую броню, чтобы хоть как-то всему этому противостоять. Но я знаю своего сына и хочу уверить вас, что несмотря на столь ранний и суровый опыт для близких и родных, для немногочисленных друзей в сердце его всегда достанет мягкости, нежности и любви.
— Но, мадам, зачем вы говорите мне все это? — удивилась Мэри.
— Чтобы вы лучше понимали его, дитя мое. Чтобы вам легче было мириться с его недостатками.
— Благодарю вас, — поджав губы, процедила Мэри. Она всеми силами стремилась побороть в себе зарождавшуюся симпатию к своей собеседнице и решила, что ей легче всего будет не попасть под обаяние добродушной леди Седры, если она станет держаться с ней учтиво и отчужденно.
Графиня посмотрела на нее изучающим взглядом и легонько похлопала ее по руке.
— Мне думается, я могу быть откровенна с вами, принцесса. Так вот, положа руку на сердце, я очень рада этой помолвке. Как, впрочем, и мой муж. И, разумеется, сам Стивен. А вот вы несчастливы, бедняжка!
Тронутая ее задушевным тоном, Мэри едва не расплакалась.
— Неужели… Неужели это так очевидно?
— О да, принцесса. Могу я узнать, что тяготит вас? Могу я вам чем-нибудь помочь? Признайтесь, неужто Стивен вам нисколько не по душе? Или вы все еще не можете простить нанесенную вам обиду? Я угадала, принцесса?
— Он — мой враг, — прошептала Мэри, отвода взгляд. — Как и все вы, его родные.
— Но ведь вам известно, что решение о вашей помолвке принято обеими сторонами и признано отвечающим взаимным интересам кланов, — мягко возразила леди Седра. — Ведь не ослушаетесь же вы своего отца?
Мэри промолчала. Ее немного удивило, что проницательная леди Седра так же, как и ее сын, не видит никакого подвоха в действиях Малькольма и свято верит его слову, хотя прежде он неоднократно нарушал свои обещания и клятвы. Что ж, тем тяжелее будет их разочарование, когда они узнают правду.
— Итак, главное препятствие преодолено: Руфус согласен на мой брак с принцессой Шотландской, — удовлетворенно подытожил Стивен, когда они с Рольфом уединились в оружейном зале. — Я так благодарен тебе, дорогой отец!
— Да, мне пришлось употребить все свое красноречие, чтобы склонить его на нашу сторону, — с улыбкой ответил граф Нортумберленд. — Но ведь у него немало причин для того, чтобы всей душой приветствовать этот союз. Ведь он мечтает вернуть себе власть над Нормандией, и к тому же рад нежданной возможности позлить Роджера Бофора. Но ты лучше расскажи мне поподробнее, как тебе удалось улестить кровавого злодея Малькольма? Бьюсь об заклад, это было тебе гораздо тяжелее, чем мне — указать королю Руфусу на очевидную выгоду, которую он получит от этой сделки.
— Пришлось пообещать старому шакалу, что я, когда настанет время, поддержу притязания его старшего сына на шотландский трон. Мне просто не оставалось ничего другого, отец.
— Вот как? Ты затеял опасную игру, сын мой! — воскликнул Рольф и удрученно покачал головой. Он принялся в волнении расхаживать по комнате, сопровождая свои слова резкими, отрывистыми жестами. — Ведь я не вечен! А когда ты станешь графом Нортумберлендом, Руфус потребует твоей помощи в отстаивании прав Дункана. И не забывай, что именно он — старший сын Малькольма Кэнмора!
— Я поклялся Малькольму, что буду поддерживать права и интересы Эдварда. Дункан слишком слаб, чтобы управлять Шотландией, отец, и ты это знаешь не хуже меня. Даже если ему и доведется стать королем, он недолго усидит на троне своего родителя. А Эдвард в отличие от него молод и полон сил.
— Будем надеяться, что этот злополучный трон освободится еще нескоро, — со вздохом проговорил Рольф. — Между прочим, во исполнение воли Руфуса вам надлежит венчаться не в Элнвике, а в Лондоне. Помолвку же мы вольны отпраздновать здесь. Король пригласил Мэри ко двору, где намерен оказывать ей гостеприимство до дня вашей свадьбы, а затем вам обоим — до самого окончания свадебных торжеств.
— Я не отпущу ее туда одну! — сверкнув глазами, заявил Стивен. — Я поеду ко двору вместе с ней. Хотелось бы мне знать, какую подлость затевает Руфус на сей раз?
— Стивен, — с мягкой настойчивостью произнес граф, — меня всегда озадачивала твоя острая неприязнь к Руфусу. Я давно хотел спросить тебя, чем она вызвана? Не нанес ли он тебе во время твоего пребывания при дворе какой-либо личной обиды, о чем мне следовало бы знать?
— О нет, отец, ничего подобного никогда не было, — принужденно улыбнувшись, ответил Стивен.
Рольф вынужден был покорно отступить перед этим ответом, которым Стивен словно бы захлопнул перед ним дверь в неведомые тайники своей души.